Письма. Итоги

— Ладно, — бодро сказал он. — Ты ведь понимаешь — для того, чтобы я мог проверить твои таланты в области самолечения, тебе придется снять рубашку?

Шерлок заметно сглотнул и посмотрел на Джона.

Джон насмешливо наклонил голову, потому что раньше именно он, как правило, латал бесчисленные раны Шерлока, и тот никогда не возражал.

Это реакция связана с тем, что он сказал Шерлоку о своей любви? Теперь тот думает, его прикосновения будут носить сексуальный подтекст, а не так, как прежде, когда он десятки раз лечил его? Он решил, что Джон не в состоянии вести себя как профессионал, и собирается накинуться на него, едва глянув на его голую грудь? Разумеется, нет. Не тогда, когда Джон переживает по поводу заживления огнестрельного ранения этой самой груди.

Джон присел перед Шерлоком, сидящем на диване и серьезно сказал:

— Я постараюсь управиться очень быстро, ты же знаешь. Дай мне две минуты.

Шерлок облизнул губы и медленно начал расстегивать рубашку. Джон пожелал, что у него не было предлога, чтобы послушать биение сердца Шерлока, просто потому, что ему хотелось занять хоть чем-то свои руки, а стетоскоп казался подходящим вариантом.

Грудь Шерлока была покрыта синяками разной стадии заживления, и Джона поразило, как Шерлок при этом не морщился и не вздрагивал от каждого движения? От открывшейся перед Джоном картины его кулаки сжались, но он умудрился сдержаться и не заорать проклятия в адрес того, кто все это сделал. Он напряженно осмотрел огнестрельную рану, которая не заживала как следует, поскольку — Джон был уверен — Шерлок не получил качественную медицинскую помощь после ранения. Доктор наклонился вперед, вглядываясь в рану, но та, казалось, не имела признаков инфекции, просто была… страшной. От нее останется более явный шрам, чем от ранения Джона.

— Как ребро? — спросил Джон, стараясь говорить нейтральным тоном, но в это время в его голове пульсировало: «Я убью всех и каждого, кто поднял на тебя руку».

— Откуда ты так хорошо осведомлен о моих ранах?

— Я же говорил тебе — я виделся с твоими аргетинскими врачами. Ты должен был позволить им позаботиться о тебе.

— Ненавижу врачей.

— Мне доподлинно известно, что это неправда.

— Ты — исключение. Единственное исключение. И я позволяю тебе осматривать меня и дергать, потому что…

«Потому, что любишь меня» — хотел закончить Джон.

Но Шерлок закончил он сам:

— Потому что уверен — ты знаешь, что делаешь. В отличие от других коновалов.

Это, пожалуй, было еще более удивительным признанием Шерлока, чем слова любви. Джон на мгновение оторвался от изучения раны Шерлока.

— Ты только что назвал меня умнее, чем все остальные врачи?

Шерлок выглядел раздраженным.

— Ты уже знаешь, что я считаю тебя умнее большинства других людей.

— Нет. Не знаю. Ты всегда говоришь мне, какой я идиот.

Шерлок закатил глаза.

— Ты — идиот, но гораздо меньший, чем все остальные.

Джон не знал, что и думать о сказанном, он пребывал в смятении — ибо эти слова заставили его захотеть немедленно прижать к себе Шерлока и зацеловать. Поэтому Джон просто грубовато сказал:

— Наклонись вперед, так, чтобы я мог проверить выходное отверстие.

Шерлок замер, но было слишком поздно сопротивляться.

— Джон…  — начал он, но тот уже слегка подтолкнул его вперед. Уотсон держал себя в руках, но всей его силы воли не хватило, чтобы потрясенно не выдохнуть:

— Господи Иисусе…

Шерлок напрягся и попытался отстраниться.

— Джон…

— Нет, — жестко сказал Уотсон. Он понимал, как больно должно было быть Шерлоку, судя по тому, что он видел. Его спина была усеяна шрамами. Она была обожжена и изрезана. Жесткие небольшие рубцы и более серьезные, где отсутствовали целые куски кожи. Джон перестал дышать, глаза застилала красная пелена гнева, и больше всего на свете он желал в эту минуту иметь пистолет. Он хотел вернуться в Аргентину, Афганистан, Москву, или Францию, или хер знает куда, к тому, кто сделал это с Шерлоком.

— Джон, — повторил Шерлок, и голос его прозвучал словно бы издалека, неуверенно и сломано.

«Почему ты мне не сказал?» — хотел закричать Джон. И«Кто это сделал?!» И«Чем ты занимался последние полгода?!»

Но Джон не закричал. Он понимал, что в данном случае крик — самое малопродуктивное из всех возможных действий. Шерлока явно пытали, и пытавший наверняка был очень умен, ведь точно знал, что делать. Шерлок не заслуживал еще и от него криков после всего этого.

Джон закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Неудивительно, что Шерлок запасся целой аптекой обезболивающих.

«Кем бы ты ни был, я собираюсь найти тебя и пустить пулю в твою черепушку,» — подумал Джон.

Он открыл глаза. Шерлок вцепился в его рубашку, но Джон успокоил его. Он наклонился и поцеловал ближайший к нему шрам — мягко, нежно и ласково. Потом следующий, и следующий.

«Ты думаешь, будто сделал это для меня, — говорил Джон каждым поцелуем. — И я люблю тебя за это. Я люблю тебя, люблю тебя, люблю».