Письма. Итоги

Джон заснул примерно перед рассветом. Поэтому он спал, когда Шерлок поднял их все еще соединенные руки и прижался горячим поцелуем к его ладони, а потом полностью развернулся к Джону и поцеловал его в лоб. Джон засопел в ответ на это, но не проснулся. Шерлок посмотрел на него и ощутил, как защемило сердце в груди, хотя он и осознавал, что эта боль — не физическая. У него было здоровое сердце, которое отлично работало. Но, глядя на Джона, он думал, что оно слишком велико, чтобы поместиться в его груди. Неудивительно, что люди пришли к выводу, будто сердце — главный источник чувств и привязанностей. Шерлок никогда не понимал, отчего это заблуждение так широко распространено, пока он не влюбился в Джона.

В Лондоне, на Бейкер-стрит, Шерлок научился отмахиваться от подобного ощущения в груди. Это происходило почти каждый раз, когда он смотрел на Джона, но ему нужно было перестать думать о нем, чтобы можно было функционировать. Но сейчас это не работало. Когда он смотрел на Джона, мир останавливался вокруг него и сердце выскакивало из груди. Он больше не мог контролировать это, и даже дыхание сбивалось. Стало еще хуже, когда Джон стал вести себя так, как теперь. Шерлок вспоминал, как тихо и трепетно целовал Джон его спину. Он не знал, на что похожа его спина, поскольку для того, чтобы ее рассмотреть, ему нужно было приложить усилия, а он не желал этого делать. Он не хотел их видеть. Не желал вспоминать. Он догадывался, что его спина не выглядела так уж симпатично, и реакция Джона подтвердила это и одновременно сделала сей факт малозначительным. Его Джон — свирепый и яростный клубок противоречий. Шерлок закрыл глаза. Голова кружилась от любви, переполнявшей его.

Возможно, Джон тоже его любил. Может быть. И они могли бы преодолеть все, что произошло, стать Джоном и Шерлоком, которые гуляют, держась за руки в Ридженс Парке, так, как он всегда мечтал. Шерлок опустил руку в карман и вытащил письмо Джона, которое тот просунул под дверь его спальни в Сибири. Письмо было измятым и зачитанным, ибо он брал его в руки множество раз, перечитывая снова и снова. Он еще раз прочел его, хотя помнил наизусть, затем опять положил его в карман и вылез из кровати.

Он слишком долго барахтался в прошлом, твердо сказал он сам себе. Пора было двигаться дальше. Его ждала новая жизнь. Жизнь с Джоном. И они, кажется, были в относительной безопасности. Шерлок не замечал ничего подозрительного все то время, что они находились здесь, ни следа сети Мориарти. Возможно, враги по-настоящему поверили в его смерть в Аргентине.

Хотя, разумеется, все это было временно. Если Шерлок когда-нибудь объявится под своим именем, они немедленно узнают об этом и придут за ним. Придут за ними с Джоном в тот момент, когда они не будут готовы к этому.

Поэтому он не хотел возвращаться домой. Джон останется с ним. Шерлок надеялся на это. Даже если им придется провести всю оставшуюся жизнь в бегах, Шерлок не думал, что Джон оставит его. Он надеялся, верил в него.

Шерлок сидел на веранде с одной из книг Джона о созвездиях, открытой у него на коленях, и хмуро глядел на океан. Мог ли он просить об этом Джона? Или нет? Он уже и вообразить себе не мог снова покинуть Джона. Но что, если сам Джон решит уйти? Если Джон любил того Шерлока, живущего в Лондоне, а не того, каким он стал сейчас? Шерлок по-прежнему не мог осознать слова Джона, будто тот был влюблен в него еще в Лондоне. Если даже тогда он не был в состоянии разобраться в его чувствах, то отчего же решил, что сможет понять их сейчас, когда его настолько потрепала жизнь?

Джон, все еще сонный, вышел на веранду, и плюхнулся на скамейку рядом с ним, небрежно положив голову ему на плечо. Он зевнул.

— Доброе утро.

Шерлок сидел неподвижно, не желая тревожить Джона, прильнувшего к нему. Тот был более ласковым и раскрепощенным в последнее время, и Шерлок наслаждался этим, не зная, может ли показать Джону, как приятно ему это.

— Доброе. Тебе стоило поспать подольше. Ты слишком рано встал.

— Но ты-то уже поднялся, — сказал Джон, словно это все объясняло.

Шерлок слегка ощетинился.

— Тебе не нужно… нянчиться со мной.

— Я не нянчусь, — возразил Джон. — Кровать без тебя холодная. Я не мог уснуть.

Шерлок задумался, принимать или нет это объяснение.

— О, — сказал он, наконец. — Прости. Хочешь вернуться в кровать?

— Нет. Мы вполне можем начать день. У меня впереди изучение созвездий.

— А я думал отправиться сегодня в город, — осторожно сказал Шерлок.

Повисло молчание.

— Правда?

— Да. Нам нужно молоко. Известно ли тебе, сколько отвратительно-черного чая мне пришлось выпить за последние полгода? Больше не могу.

Снова тишина.

— Я могу быстро съездить в город и привезти нам молока.

— Исключено, — сказал Шерлок.

Джон поднял голову с плеча Холмса и немного отодвинулся от него.

— Шерлок…

— Я не выпущу тебя из виду, Джон Уотсон, — оборвал его Шерлок.

Джон пристально изучал его лицо, словно он был чертовым инвалидом, который нуждался в специальном обращении. Шерлок ненавидел это чувство.

Затем Джон кивнул.