Письма. Итоги

Джон думал, что все это будет неловко и неудобно. Он так давно не ощущал себя не в своей тарелке в постели, что решил, что это, несомненно, станет катастрофой. Шерлок же спокойно, почти прозаично избавился от оставшейся одежды, продолжая придерживаться аналогии о слепых. Или, как он сказал позже — слабовидящих. «Возможно, мы оба не настолько безнадежны. Просто слабовидящие». Джон отчаянно пытался вспомнить те вещи, которые нравились ему самому, и одновременно мысленно поменять роли при их… реализации. А еще — он искренне надеялся, что у них с Шерлоком, хотя бы в чем-то из этой… области совпадут вкусы.

Но спустя мгновение, когда Шерлок оказался перед ним голый и распластанный, Джон весьма успешно подавил панику и решил, что просто не сможет сделать ничего неправильного, видя эту роскошь перед глазами. Шерлок таял от каждого его прикосновения, зажмурившись и дрожа от восторга, и Джон понял — Шерлок не просто не позволял никому прежде делать этого с собой — у него даже не возникало такого желания. Для Шерлока существовал лишь Джон. Только Джон. Он являлся для него вершиной всех желаний. У Джона кружилась голова от этих мыслей, и он целовал его, желая вложить в эти поцелуи все невысказанные вслух эмоции, которым не хватает слов. И он оставлял их на губах Шерлока.

Джон радовался тому, что до этого уже испытал оргазм, а значит, может сейчас не спешить и растянуть удовольствие. Он хотел разобрать Шерлока по кускам, а потом снова собрать. Ведь теперь было можно. Ему было можно все. Поэтому он целовал и гладил его всюду, радуясь мгновенному отклику на каждое свое движение. Шерлок выгибался и с благоговейным удивлением выдыхал его имя. Джон едва мог постигнуть глубину обожания Шерлока, с которым тот относился к нему, и от этого голова шла кругом.

По мнению Джона, ему было далеко до совершенства. Во-первых, он должен был быть готов к тому, что бедра Шерлока будут двигаться. Во-вторых, вероятно, можно было обойтись без того, чтобы едва не задохнуться в конце. Но Шерлоку, казалось, все абсолютно понравилось. Он благостно растекся по кровати, пока Джон ходил в ванную за влажным полотенцем. Когда он вернулся, то заполз на кровать и лег рядом с Шерлоком.

Солнце садилось, окрашивая комнату в красный цвет, а также океан, который плескался прямо за окном. Шерлок смотрел на Джона, словно тот был самым лучшим человеком из всех, что встречались ему в жизни.

— Не слепой. И даже не слабовидящий, — сказал Шерлок.

— Высокая похвала, — ответил Джон, усмехнувшись. — Но я усовершенствуюсь.

— Зачем? Ты идеален, — сказал Шерлок.

Убежденность в голосе Шерлока слегка пугала. Джон был не против того, чтобы его любили, он очень хотел этого. Но боялся превратиться в кумира.

— На самом деле, нет.

— Ну, разумеется, — пренебрежительно сказал Шерлок. — Если уж быть объективными, конечно, ты не идеален. Ты довольно вспыльчивый, хотя мог бы быть и поспокойнее, и абсолютно не ладишь с кассовыми аппаратами, предпочитая разговаривать с ними, а еще ты не умеешь обращаться с деньгами, а уж твой вкус в одежде — это полный мрак, и…

— Ладно, — очень мягко проговорил Джон. — Остальное можешь не озвучивать.

— Я имел в виду, когда назвал тебя совершенным, что ты идеален для меня, — Шерлок протянул руку и откинул челку со лба Джона, улыбнувшись ему так, что его глаза засияли, словно звезды. Джон был абсолютно уверен, что ни одна из женщин, которых он когда-либо укладывал в кровать, не смотрела на него так и ни разу не назвала его идеальным.

— Ты удивительный, — сказал Джон.

Улыбка Шерлока стала еще шире.

— Ты знаешь, что произнес это вслух?

Джон хмыкнул.

— Прости. Я умолкаю.

— Нет, продолжай, — сказал Шерлок, наклоняясь вперед, и целуя его.

Джон позволил себе погрузиться в этот поцелуй, в этот мир, которым стал для него Шерлок. Они идеально подходили друг другу.

— Я никогда не устану повторять тебе это, — пообещал он ему в губы. — Ведь до настоящего момента так и было?

— Да. На тебя можно положиться. Я уже привык к этому.

— Ты такой избалованный, — сказал Джон.

— Так и есть. Ты сам меня балуешь.

— Ужасно. Просто ужасно.

— Это не так. Я совсем не против.

Ленивые, медленные поцелуи прервали эту увлекательную беседу.

— Ну, разумеется, — заметил Джон.

Шерлок потерся лицом о нос Джона.

— Как скоро ты будешь готов ко второму раунду? С учетом твоего возраста, я имею в виду, — торжественно спросил Шерлок, и никто, кроме Джона, в жизни бы не догадался по его тону, что это была шутка.

— Придурок, — сказал Джон, и игриво огрел его подушкой.

«Поцелуй за каждое правильно названное созвездие», — сказал Шерлок, и Джон очень старался найти в небе что-то кроме пояса Ориона, который Шерлок не засчитал ему, ибо Уотсон не смог найти сам Орион, предложив Холмсу только пояс от него.