Письма. Итоги

— Ты сделал бы все это, если бы мы встретились. Но, что, если бы этого не произошло? Никогда?

— Ну, ты впадаешь в меланхолическую философию, — протянул Шерлок, разворачивая шоколадку.

— Так и есть. Думаю, нам стоит отправить Майку цветы.

— Я уже сделал это, — сказал Шерлок, жуя шоколадку.

— Что?

— Я отправил ему букет. После того, как ты переехал и убил ради меня таксиста, я решил, что это — настоящая любовь. Поэтому отправил Майку букет цветов.

— От нас обоих? — подобное, казалось, не слишком отличалось от всех чудачеств Шерлока.

— Конечно, нет. Ты находился в фазе отрицания, помнишь? — Шерлок бросил на него мрачный взгляд.

— И каков был текст в сопроводительной открытке к букету?

Джон попытался представить себе это. Он напрягал память, вспоминая, не вел ли себя Майк так, словно знал о влюбленности Шерлока в Джона.

— Я написал: «Спасибо, что спас наши жизни».

— Кажется, ты сказал, что отправил букет только от себя?

— Ну, я подписался: «Шерлок».

— Используя выражение «наши жизни».

— Потому что он действительно спас наши жизни, Джон. Разве хижина в Сибири не подтвердила это? Я просто не знал, насколько буквальной окажется эта фраза. Просто передо мной оказалась забавная маленькая карточка, а ты только что спас мне жизнь. Кроме того, мне казалось, ты проживал свою жизнь вхолостую до встречи со мной.

— Поверить не могу, что ты никогда не рассказывал мне об этом.

— А как ты себе это представляешь? «Ох, Джон, кстати, я отправил Майку цветы, чтобы поблагодарить за ту огромную услугу, которую он оказал нам, сведя нас вместе».

— Ну, да, ты вполне мог это сказать.

Шерлок скорчил рожу.

— И что бы ты сказал мне? «Я — не гей, Шерлок», — вот что. — «Мы — не пара».

Повисло молчание. Шерлок скомкал обертку, а потом снова разгладил ее.

— Прости меня. Мне так жаль. Правда. Мы должны были сделать это гораздо раньше.

Шерлок сосредоточенно мучил обертку.

— Да. Должны были, — согласился он.

— Почему же ты не сказал мне? Я бы хотел, чтобы ты рассказал мне.

Шерлок поднял на него взгляд. Его удивительные глаза цвета моря и неба смотрели на него обвиняюще.

— Ты действительно думаешь, сообщи я тебе о своей невероятной влюбленности, ты ощутил бы, что внезапное озарение взаимности моих чувств обрушилось на тебя? Нет, конечно… Возможно, в конце концов, все так бы и произошло, но в тот момент ты бы отстранился, возведя между нами стены, а я…  не смог бы вынести даже мысли о подобном.

Джон признал, что Шерлок, вероятно, был прав.

— Я осознал все в тот момент, когда ты сказал мне «прощай».

— Что? — спросил Шерлок.

— Когда позвонил в тот день. В конце телефонного разговора. Последнее, что ты сказал: «прощай, Джон». Ты произнес «прощай», и я вдруг понял, что люблю тебя. Я  влюблен в тебя, и хотел сказать тебе об этом, но все было кончено — ты спрыгнул с крыши. Но я понял именно тогда. Осознал в тот миг, когда услышал твое «прощай». Я услышал то, о чем ты умолчал. Что хотел мне сказать. Я почувствовал.

Между ними воцарилось молчание.

— Я узнал об этом к концу первой поездки на такси, по дороге на место преступления, где жертвой была любительница розового цвета.

— Мне казалось, ты сказал, будто осознал все в тот момент, как увидел меня.

— Нет, нет, тогда я понял, что ты представляешь опасность для меня. Осознал — если подпущу к себе, то уже никогда не смогу жить без тебя. Понял, что мы созданы друг для друга и могли бы составить великолепную, идеальную пару. Но я не назвал бы это любовью до той первой поездки в такси. Просто решил, что, ну, не знаю, увлекся, заинтересовался. Даже пристрастился, возможно, поскольку, конечно, только этим и можно объяснить, что, когда я снова увидел тебя у дверей квартиры и ты называл меня «мистер Холмс», я подумал, что ты самый очаровательный идиот из всех встречавшихся мне в жизни. «Сложная и интересная задача» — подумал я. Скорее всего, ты понравился мне, потому что не был простачком. Я так хотел произвести на тебя впечатление, но вместо этого снова и снова попадал впросак: квартира показалась тебе слишком захламленной, и потому тесноватой, а мой сайт вовсе не понравился. Я решил, что ты — способная к мыслительному процессу диковина. А потом мы ехали в такси, и я озвучил мои дедуктивные умозаключения в отношении тебя, и ты похвалил их, пришел в восторг, сказал, будто все сказанное мною — потрясающе. Я посмотрел на тебя и… мое сердце упало. Что абсолютно бессмысленно, но я почувствовал именно это. Оно упал прямо к твоим ногам. В голове оформилась четкая мысль: «Вот оно. Приехали. Боже мой, кажется, я, в самом деле, влюбился в этого человека». Так все и произошло.

Джон улыбнулся.

— Забавно, — сказал он.

— Неужели? — Шерлок неуверенно посмотрел на Джона, словно не понимал, что забавного тот нашел во всей этой истории.

— Дело в том, что позже, после всего произошедшего, осознав свои чувства, я попытался понять, когда же все это произошло, и как долго я изображал из себя идиота, не отдавая отчет в своей любви к тебе. И решил, что все случилось в нашу первую поездку в такси.