Письма. Итоги

— Ну, похоже, ты не любитель обнимашек, — раздраженно бросил Шерлок.

— Я думал, ты сам не желаешь этого. Шерлок, я не хочу подталкивать тебя к тому, что тебе не нравится, или вызывало бы дискомфорт. И пытался действовать постепенно. Но на самом деле — я любитель нежностей на диване перед телевизором. И не возражал бы, если б ты не спал так, словно между нами — Великая Китайская стена, разделяющая стороны нашей кровати.

— Это и правда не так важно, если тебе подобное не нравится, — упорно продолжал Шерлок.

Джон в замешательстве покачал головой.

— Я только что сказал тебе, что меня это устраивает. Объятия.

— Но я не хочу, чтобы ты согласился просто потому, что я затронул этот вопрос, а потом, внутри, кипел бы от раздражения, пытаясь побороть себя, и в итоге…

— И в итоге — ушел, — закончил Джон.

— Ну…  — Шерлок запнулся, помолчал, а потом решил пойти ва-банк, вздернув подбородок. - Да. И в итоге — ушел бы.

— Я не уйду, — четко выговаривая каждое слово, сказал Джон. — Но если бы у меня появилась для этого причина — то точно не эта. Серьезно, из всех тех сумасшедших вещей, которые ты вытворяешь и с которыми я вынужден мириться, поскольку люблю тебя, ты беспокоишься, считая, что я разозлюсь, если ты захочешь положить свою голову на мое плечо, пока мы смотрим телек?

— А с чем таким особенным тебе приходится мириться? — удивленно спросил Шерлок, явно озадаченный самой идеей того, что Джону приходится терпеть какой-то дискомфорт от него.

— У тебя странное понимание раздражающих человека черт, которые могут осложнить жизнь. Например, когда мы впервые встретились, ты предупредил меня о скрипке и твоей склонности подолгу молчать. Но даже не заикнулся, ну, скажем, о любви к отрубленным головам в холодильнике.

— Но отрубленная голова была частью эксперимента, — смущенно напомнил Шерлок, стараясь оправдаться, словно этот простой факт мог означать, что ни один логически мыслящий человек при данной поправке даже подумать не мог посчитать отрубленную голову нежелательной частью быта.

Джон вдруг резко обхватил лицо Шерлока ладонями, слегка напугав последнего своей внезапностью. Неописуемого цвета глаза растерянно уставились на Уотсона.

— Я люблю тебя, — яростно сказал Джон, дрожащим от эмоций голосом. — Невероятно. Кошмарно. — Он крепко, почти до боли поцеловал его, прежде, чем закончить, — и ты абсолютно не от мира сего.

— Ты правда хочешь досмотреть эту чушь до конца? — спросил Шерлок, слегка задыхаясь. — Потому что я передумал насчет секса.

Шерлок был потным и липким от спермы, но Джон не обратил на это внимания. Он упрямо лег на него, прижимаясь всем телом. Шерлок раздраженно попытался отодвинуться:

— Ты смешон.

Джон хмыкнул.

Шерлок снова раздраженно фыркнул, стремясь отодвинуться, но затем замер, расслабляясь и окончательно отдаваясь посторгазменной истоме. Он нерешительно поднял руку и опустил ее Джону на спину с ласковым смирением перед напором Уотсона. Джон улыбнулся в плечо Шерлока, позволяя уютной тишине воцариться между ними.

Вдали за стенами их домика шумел океан.

В конце концов, Джон вспомнил о своих мыслях по поводу ужина.

— Нам нужно завтра съездить в город, — предложил Джон.

— Выбраться из дома? — весело спросил Шерлок. — Какая подкупающая своей новизной идея!

Джон радовался хорошему настроению Шерлока и легкому принятию идеи покинуть виллу. Его нервозность и подозрительность в отношении окружающих — некоторые из причин, по которым они не отходили далеко от своего убежища. Поэтому Джон беспокоился по поводу возможной тревожности Шерлока от перспективы выбраться из их безопасного мирка, заключенного в стены дома.

— Если бы у нас были продукты, я мог бы что-нибудь приготовить для тебя. Я помню о том, как ты скучал по моей стряпне.

— Если бы у нас были продукты, я сам бы тебе что-нибудь приготовил, — возразил Шерлок.

Джон от неожиданности поднял голову, чтобы взглянуть на Шерлока, лежащего в абсолютной нирване с закрытыми глазами.

— Ты приготовил? — ошеломленно спросил Джон.

— Сколько раз тебе повторять, Джон? Кулинария — это наука.

— То есть ты умеешь готовить.

— Я в состоянии приготовить еду. Просто предпочитал не делать этого.

— Ты вообще хоть когда-нибудь что-то готовил?

— А чем, по-твоему, я питался до встречи с тобой?

— Я думаю, ты просто вообще не ел.

Шерлок хмыкнул.

— Зря.

— Зря?

— Зря ты думаешь, что до знакомства с тобой я беспомощно метался не в силах позаботиться о себе.

— Так и было.

Шерлок открыл глаза, и с сомнением посмотрел на Джона.

— Думаешь?

— Я не думаю. Я — знаю.

— Я умею готовить, — надулся Шерлок.

— Тост с фасолью?

— Какие заурядные пристрастия.

— О нет! Если ты намерен готовить для меня, я хочу чего-то необычного. Французскую кухню.

— Ты же понятия не имеешь, что готовят французы.

— Откуда ты знаешь?

— Я знаю все.

— Ты невыносим, — сказал Джон и вспомнил, как Шерлок в своих письмах жаловался на то, что устал говорить по-французски и тосковал по дому.

Эта мысль, должно быть, отразилось на его лице, потому что Шерлок сказал: