Письма. Итоги

Он пытался повернуть голову, что оказалось огромной ошибкой, ведь он был подключен ко множеству трубок, из-за которых не мог пошевелить ею, а еще ему было больно, боль резанула его прямо в позвоночник, и он подумал, что, кажется, сейчас снова упадет в эту тихую тьму. Но потом он вдохнул, и боль немного утихла. Шерлок понял, что да, он лежал в постели, и кто-то находился рядом, опирался о кровать. Сидел в кресле около него, положив голову на матрас, возле его бедра. Шерлок рассматривал голову сидящего человека и видел только затылок, потому что лицо было повернуто в другую сторону. «Джон», — подумал он. «Да, конечно, это Джон, как я мог быть таким идиотом и сразу не узнать его?»

Он попытался заговорить, произнести имя Джона, но не мог понять, как исторгнуть звук из своего рта. Это было неудобно. Прежде он умел говорить. Ведь правда?

Его рука лежала рядом с головой Джона. Он попытался поднять ее и коснуться его волос, но та не шевелилась. Она лежала на постели — тяжелая и непослушная. Шерлок смотрел на нее со смесью раздражения и недоверия. Все это было абсолютно неприемлемо. Шерлок напрягся и очень сильно сконцентрировался. Пальцы дернулись. Точнее, ему показалось, что они дернулись. Хоть что-то. Снова сосредоточившись, он заставил их прикоснуться к голове Джона, едва заметное касание, а потом ему нужно было передохнуть, потому что он снова почувствовал себя обессиленным.

Но этого было достаточно. Джон зашевелился на кровати. Шерлок безмолвно попросил его проснуться, но все, что сделал Джон — это повернул голову. Теперь Шерлок видел его лицо: глаза были закрыты, видимо, он спал.

«Раздражает», — подумал Шерлок. Джон слишком много спит.

Шерлок не хотел снова уходить от Джона, но именно это, по его мнению, и произошло, потому что, когда он в следующий раз открыл глаза, в комнате было светлее. Насколько он мог судить. Больше серого света. Ощущение времени было неясным. Он не помнил, чтобы засыпал, но вроде бы сейчас просыпаться было легче, и тьма не так сильно цеплялась к нему.

Джон находился в том же положении: его голова лежала у бедра Шерлока, глаза по-прежнему были закрыты. Шерлок собрал остатки сил и снова шевельнул пальцами. Он не трогал Джона — тот был слишком далеко — но Джон должно быть, что-то почувствовал, потому что, наконец, открыл глаза. Он уставился на пальцы Шерлока перед его лицом, и Шерлоку удалось шевельнуть указательным пальцем. Он хотел сказать «Привет».

Джон сел так быстро, что его кресло громко стукнуло по полу, и эхо ударило Шерлока прямо в голову. Он вздрогнул, и Джон склонился над ним, легко проведя рукой по его волосам.

— Шерлок! — сказал он. — Боже мой, Шерлок.

Шерлок посмотрел на него и попытался объяснить глазами, что не может говорить и очень устал, и что Джон мог бы перестать кричать на него.

— Хорошо, — сказал Джон, явно обращаясь больше к себе, чем к Шерлоку. — Хорошо, это хорошо. Не отключайся, ладно? Ты можешь не засыпать? Мне нужно сходить к врачам, мне нужно… это хорошо. Это очень хорошо.

«Он повторяется», — подумал Шерлок. Как утомительно. Как всегда в своем репертуаре.

Джон исчез из поля зрения Шерлока, но он слишком устал, чтобы повернуть голову и проследить за ним. Кроме того, воспоминания о боли, которую он испытал, когда попытался сделать это, было достаточно, чтобы остановить его.

Затем появился Джон. Он улыбался.

— Прости, — сказал он. — Я даже не поздоровался. Привет. Я скучал по тебе. Я люблю тебя. Хорошо, улыбка, это то, чего я хотел.

Он улыбался? Шерлок не был в этом уверен, но подумал, что, вероятно, так и есть. Приятно, что Джон все еще может заставить его улыбаться без усилий со стороны Шерлока. Еще одна причина любить Джона Уотсона.

— Я скоро вернусь, — сказал Джон. — Я позову врачей. Никуда не уходи. Останься здесь, со мной.

Шерлоку хотелось спросить, куда же он мог уйти. У него не было желания никуда уходить, тем более без Джона.

Как и ожидалось, Шерлок был ужасным пациентом, но Джон смаковал каждую его жалобу и каприз. После выхода из комы, он очень быстро шел на поправку, а когда его выписали из больницы, полностью вернулся к себе прежнему — разил дедукцией по всему и всем. Джон испытывал невероятное облегчение. Травмы головы всегда таили в себе множество опасностей. Больше всего пугало, что они могли изменить человека до неузнаваемости. Шерлок остался Шерлоком.

Дольше всего заживала нога. Шерлок хромал и источал презрение, старательно ставя Джона в известность о том, насколько ненавистно для него это состояние. Джон сообразил, что Шерлоку полегчало, в тот день, когда поток жалоб стал уменьшаться, и нога превратилась в предлог, чтобы эксплуатировать его больше, чем обычно.

Потом в Лондон пришло лето. Ладно, как и всегда, неделя лета. Дни были теплыми, солнце — ярким. Джон с Шерлоком перестали все время оглядываться, опасаясь засады. Убийц по соседству больше не было. Джон распахнул окна и впустил в квартиру свежий воздух вместе со звуками города.