Письма. Итоги

— Хорошо, — сказал Джон, и взял по-прежнему безжизненную руку Шерлока, в свою собственную.

— Я зайду завтра. Сегодня мы уже ничего не можем сделать. Тебе нужно немного поспать, — сказал Майкрофт.

Джон не ответил, потому что ни о каком сне и речи не могло быть. Он услышал, как Майкрофт вышел из палаты, затем поднял руку Шерлока к лицу и выдохнул ему в ладонь:

— Ты должен продолжать бороться, Шерлок. Еще немного. Ты уже почти справился.

Посетители сменяли друг друга. Джон практически не обращал на них внимания. Приходила миссис Хадсон — суетилась и плакала. Он пытался ее успокоить, но быстро обнаружил, что у него нет на это сил. Он едва сохранял рассудок и не мог сейчас думать о вменяемости окружающих.

Приезжала Гарри и молча сидела с ним. Джон был ей за это несказанно благодарен. Он взял ее за руку и сжал в своей. Хотел сказать, что понятия не имеет, что будет делать, если Шерлок не очнется, но не мог произнести это вслух. Однажды он уже собрал свою жизнь по кускам и начал все сначала. Но не представлял, как сможет сделать это снова.

Джон просто взбесился, когда впервые осознал, что Шерлок подделал свою смерть. Но сейчас он отчаянно желал быть обманутым, потому что не мог справиться с суровостью этой реальности.

Майкрофт приходил и уходил, редко общаясь с Джоном, но часто разговаривая по телефону. Джон был уверен, что тот, вероятно, обсуждал государственные секреты, а значит, он должен быть польщен оказанным Майкрофтом доверием, раз тот так свободно говорил при нем. Но Джон совершенно не обращал внимания на эти разговоры. Даже думать об этом было слишком утомительно.

Заходил Лестрейд. Ненадолго — казалось, он чувствовал себя неловко и не знал, что сказать. Джон понимал его чувства, но не мог заставить себя начать разговор.

Приходили врачи, посовещались, что-то говорили ему, но Джон не нуждался в их словах. Он тщательно изучил карту Шерлока и без них уже все знал. Первые двадцать четыре часа комы могли оказаться очень полезными для исцеления. Вторые сутки, которые стремительно приближались, были уже не таким хорошим знаком.

— Шерлок, — прошептал Джон в молчаливой темноте больничной палаты, после того как все разъехались и составлять ему компанию остались только аппараты. Пошли вторые сутки комы, и надежде в груди Джона с каждой минутой было все сложнее удержаться. — Я знаю, что ты недостаточно отдыхаешь. Обычно, знаешь, я был бы только рад дать тебе возможность спать столько, сколько хочешь. Но мне нужно, чтобы сейчас ты вернулся ко мне, понимаешь? Мне необходимо, чтобы ты очнулся, открыл свои глаза и назвал мое имя, снова стал собой. А потом мы вернемся в тот дом на Ангилью и будем вместе дремать на веранде. Нам ни о чем не придется беспокоиться, ведь так? Я расскажу тебе о каждом созвездии на небе, потому что ради тебя выучу их все. Ты будешь готовить мне потрясающую еду, мы будем пить хорошее вино и несколько дней не станем вылезать из постели. Ты сможешь выспаться вдоволь, хорошо? Можешь долго-долго спать, и я не побеспокою тебя, я встану на страже, чтобы никто и ничто не потревожило тебя. Но сейчас мне нужно, чтобы ты очнулся, Шерлок. Открой глаза.

Шерлок не очнулся.

Джон опустил голову на кровать и осознал: он устал настолько, что сил не осталось даже на слезы.

Долгое время Шерлок не мог понять, что происходит. В голове смутно плавали мысли, и при обычных обстоятельствах его бы это раздражало, но сейчас он не беспокоился. Большую часть времени он уютно скользил по тишине и темноте, и это было прекрасно. Это было именно тем, в чем он нуждался. А затем тишина и темнота пропали, стало вдруг очень шумно, все разом заболело, и Шерлок попытался осмыслить этот писк и треск вокруг него, тяжесть в ногах и то, что он не мог пошевелить руками, а его голова пульсировала, словно громадный пчелиный укус. Но осознание всего этого утомляло, и было проще снова вернуться к темноте и тишине.

А затем, внезапно, рассекая все, появился голос, который звал его по имени.

— Шерлок, — произнес он, резко и вместе с тем умоляюще. — Шерлок, пожалуйста.

«Джон», — подумал Шерлок, и, раздраженный на тишину и темноту, попытался рассеять их. Они были липкими и настойчивыми, и все время пытались засосать его обратно, но он дрейфовал в сторону Джона, все время думая о нем. Джон, Джон, где-то там Джон, который нуждается в нем, ищет его, зовет и ждет, и Шерлок боролся, снова и снова, а когда он открыл глаза, то чувствовал себя таким уставшим и обессиленным, каким не был ни разу в жизни. Это раздражало. А еще он лежал в постели. Столько усилий, чтобы всего лишь очнуться в кровати!

Комната была едва освещена, хотя абсолютной темноты не было. Он открыл глаза. Какое-то время смотрел в потолок, и далеко не сразу определил, что это место было ему незнакомо. Нахмурился, поскольку не знал, где находится, а это было неприемлемо. Информация окружала его, просто нужно было ее увидеть.