Привет, читатель. Я не знаю, как ты нашел это письмо — может быть, ты случайно скачал его из интернета. Или обнаружил в своем почтовом ящике. Прочитал между строк в какой-нибудь книге. Может быть, механический голос зачитывает эти слова вслух по телефону. Честно, не знаю.
4 мин, 0 сек 10864
Только не прекращай читать. Не удаляй файл, не закрывай книгу, не клади трубку. Тебе уже не спастись, но, дочитав это письмо до конца, ты хотя бы будешь иметь представление, с чем столкнулся.
Хотя, по правде сказать, я сама ничего толком не знаю. Я не знаю, кто ты такой — или такая — и почему именно ты читаешь это письмо. Может, ты чем-то привлек внимание этой штуки (или как ее лучше назвать, «силы»?), или ты какой-то особенный, или тебе просто не повезло оказаться не в то время не в том месте. Скорее всего, последнее.
Скорее всего, это не первое письмо, которое ты читаешь. Первые письма всегда короткие: отдельные слова или фразы, рисунки иногда. Чаще всего это одно слово: «Помогите».
Когда я увидела его на полях учебника, усмехнулась, подумала, что довела кого-то учеба, стерла — нечего в книгах писать. Потом через пару дней, идя в универ, на стене дома я заметила надпись — ровные, белые, округлые буквы: «Welcome to your personal hell!» Ты даже не представляешь, насколько точно эта фраза описывает то, во что мы тут вляпались.
И да, письма бывают не только на твоем языке (надеюсь, ты-то говоришь по-русски или сможешь мою писанину перевести). Как-то на страницах книги я увидела иероглифы, по виду — корейские. Одна и та же короткая фраза повторялась на каждом листе, и с каждым разом нажим становился все сильнее, пока бумага не порвалась под карандашом. Жутковато выглядело, если честно.
Потом письма стали приходить чаще. Я перестала смотреть телевизор, потому что сигнал часто обрывался и в белом шуме слышались голоса: механические, лишенные эмоций. На разных языках они зачитывали мольбы и молитвы.
Эти же голоса звучали в телефоне, письма появлялись в моих книгах, в эсемесках, проступали на запотевшем зеркале в ванной.
Однажды телевизор включился сам собой, но я, слишком измотанная и испуганная, не стала его выключать. Это все равно было бесполезно. Вместо этого я сделала погромче.
— Я не знаю сколько уже я здесь за все это время я ничего не ел и не пил желудок сводит от голода во рту пересохло кружится голова но я не умираю я нашел здесь скальпель и порезал себе вены рука ужасно болит и вся моя одежда в крови но я не умираю это место похоже на больницу где он лежал то самое отделение все точно такое же только людей нет совсем никого здесь очень тихо только на его кровати кто-то лежит спиной к двери не хочу подходить это слишком тяжело Если повезет, ты много таких писем получишь. Некоторые не просто истерят в своих посланиях, а ведут настоящие дневники, и их читать их даже интересно.
Любопытно заглянуть в чей-то ад, к тому же из этих записей я и узнала, что меня ждет.
Однажды ты просто выйдешь из лифта, из квартиры, из комнаты, и на тебя обрушится тяжелая, давящая на уши тишина пустого мира, где есть только ты и твой самый страшный кошмар.
Ты окажешься в месте, которое напоминает тебе о самом страшном, мерзком и мучительном, что случалось в твоей жизни. Которое напоминает тебе обо всех твоих страхах.
Потом появятся звуки. Я постоянно слышу смех за окном — гогот пьяной компании, мат, звон разбитой бутылки. Раз за разом одно и то же, будто бесконечно повторяется одна и та же запись.
Потом — люди. Как «он» из письма, про которое я выше написала. Ты не видишь лиц, но откуда-то знаешь, кто перед тобой. Ты легко можешь подойти к этому человеку, но не можешь себя заставить. Кажется, будто то, что ты увидишь, будет слишком страшно и слишком тяжело. Частенько видят умерших друзей и родственников.
Какой-то мужчина видел труп жены. Она повесилась, и в его кошмаре ее тело так и висело в спальне, раскачиваясь из стороны в сторону.
Ты не сбежишь. Я пыталась. Дверь квартиры была не заперта, я легко смогла выйти, стала спускаться по лестнице. А она все не кончалась и не кончалась. А потом я просто оказалась в квартире. Делаю шаг и захожу в гостиную, а из коридора доносится звук закрывшейся двери.
Ты не умрешь. Я выбила окно и выпрыгнула в него. Ударившись о землю, потеряла сознание, а проснулась на кровати. И опять из коридора — звук закрывшейся двери.
Ты не сможешь ничего изменить.
Если у тебя будут бумага и ручка, ты сможешь только писать. Я бросаю свои письма в окно. Надеюсь, они доходят… до кого-нибудь.
За дверью этой комнаты кто-то стоит. Я вижу силуэт через матовое стекло. Кажется, я знаю, кто это.
Мне очень, очень страшно. Но сейчас я допишу это и открою дверь. Не знаю, сколько я здесь — часы не идут, а за окном вечная ночь, но кажется, что очень долго. Я застряла в этом липком, бесконечном кошмаре, и мне уже нечего терять. Не знаю, что произойдет, когда я открою дверь, не знаю, чем я это все заслужила, не знаю, почему это случилось именно со мной, не знаю, кто построил этот ад и чего он хочет.
Я знаю только, что меня никто не спасет.
Я хочу, чтобы это все закончилось.
Прощай.
Хотя, по правде сказать, я сама ничего толком не знаю. Я не знаю, кто ты такой — или такая — и почему именно ты читаешь это письмо. Может, ты чем-то привлек внимание этой штуки (или как ее лучше назвать, «силы»?), или ты какой-то особенный, или тебе просто не повезло оказаться не в то время не в том месте. Скорее всего, последнее.
Скорее всего, это не первое письмо, которое ты читаешь. Первые письма всегда короткие: отдельные слова или фразы, рисунки иногда. Чаще всего это одно слово: «Помогите».
Когда я увидела его на полях учебника, усмехнулась, подумала, что довела кого-то учеба, стерла — нечего в книгах писать. Потом через пару дней, идя в универ, на стене дома я заметила надпись — ровные, белые, округлые буквы: «Welcome to your personal hell!» Ты даже не представляешь, насколько точно эта фраза описывает то, во что мы тут вляпались.
И да, письма бывают не только на твоем языке (надеюсь, ты-то говоришь по-русски или сможешь мою писанину перевести). Как-то на страницах книги я увидела иероглифы, по виду — корейские. Одна и та же короткая фраза повторялась на каждом листе, и с каждым разом нажим становился все сильнее, пока бумага не порвалась под карандашом. Жутковато выглядело, если честно.
Потом письма стали приходить чаще. Я перестала смотреть телевизор, потому что сигнал часто обрывался и в белом шуме слышались голоса: механические, лишенные эмоций. На разных языках они зачитывали мольбы и молитвы.
Эти же голоса звучали в телефоне, письма появлялись в моих книгах, в эсемесках, проступали на запотевшем зеркале в ванной.
Однажды телевизор включился сам собой, но я, слишком измотанная и испуганная, не стала его выключать. Это все равно было бесполезно. Вместо этого я сделала погромче.
— Я не знаю сколько уже я здесь за все это время я ничего не ел и не пил желудок сводит от голода во рту пересохло кружится голова но я не умираю я нашел здесь скальпель и порезал себе вены рука ужасно болит и вся моя одежда в крови но я не умираю это место похоже на больницу где он лежал то самое отделение все точно такое же только людей нет совсем никого здесь очень тихо только на его кровати кто-то лежит спиной к двери не хочу подходить это слишком тяжело Если повезет, ты много таких писем получишь. Некоторые не просто истерят в своих посланиях, а ведут настоящие дневники, и их читать их даже интересно.
Любопытно заглянуть в чей-то ад, к тому же из этих записей я и узнала, что меня ждет.
Однажды ты просто выйдешь из лифта, из квартиры, из комнаты, и на тебя обрушится тяжелая, давящая на уши тишина пустого мира, где есть только ты и твой самый страшный кошмар.
Ты окажешься в месте, которое напоминает тебе о самом страшном, мерзком и мучительном, что случалось в твоей жизни. Которое напоминает тебе обо всех твоих страхах.
Потом появятся звуки. Я постоянно слышу смех за окном — гогот пьяной компании, мат, звон разбитой бутылки. Раз за разом одно и то же, будто бесконечно повторяется одна и та же запись.
Потом — люди. Как «он» из письма, про которое я выше написала. Ты не видишь лиц, но откуда-то знаешь, кто перед тобой. Ты легко можешь подойти к этому человеку, но не можешь себя заставить. Кажется, будто то, что ты увидишь, будет слишком страшно и слишком тяжело. Частенько видят умерших друзей и родственников.
Какой-то мужчина видел труп жены. Она повесилась, и в его кошмаре ее тело так и висело в спальне, раскачиваясь из стороны в сторону.
Ты не сбежишь. Я пыталась. Дверь квартиры была не заперта, я легко смогла выйти, стала спускаться по лестнице. А она все не кончалась и не кончалась. А потом я просто оказалась в квартире. Делаю шаг и захожу в гостиную, а из коридора доносится звук закрывшейся двери.
Ты не умрешь. Я выбила окно и выпрыгнула в него. Ударившись о землю, потеряла сознание, а проснулась на кровати. И опять из коридора — звук закрывшейся двери.
Ты не сможешь ничего изменить.
Если у тебя будут бумага и ручка, ты сможешь только писать. Я бросаю свои письма в окно. Надеюсь, они доходят… до кого-нибудь.
За дверью этой комнаты кто-то стоит. Я вижу силуэт через матовое стекло. Кажется, я знаю, кто это.
Мне очень, очень страшно. Но сейчас я допишу это и открою дверь. Не знаю, сколько я здесь — часы не идут, а за окном вечная ночь, но кажется, что очень долго. Я застряла в этом липком, бесконечном кошмаре, и мне уже нечего терять. Не знаю, что произойдет, когда я открою дверь, не знаю, чем я это все заслужила, не знаю, почему это случилось именно со мной, не знаю, кто построил этот ад и чего он хочет.
Я знаю только, что меня никто не спасет.
Я хочу, чтобы это все закончилось.
Прощай.
