Письмо счастья

— Первокурсники, расходитесь, — пожалуй, слишком резко выговорила девушка. Круто развернувшись, она зашагала прочь по коридору.

Ребятня стала расходиться. Том тут же растворился за поворотом — словно его и не было. Студенты Слизерина, ни на секунду не забывая об одержанной ими победе, держались надменно и гордо: они, как-никак, находились под протекторатом Реддла — с таким старостой и из воды сухим выйдешь и в огне не сгоришь.

Минерва была в ярости. Мало того, что ее факультет потерял пятнадцать очков, мало того, что Реддл, вопреки своему отвратительному нраву, был потрясающе красив, так ведь он еще и самый последний донжуан! МакГонагалл вспыхнула. Какие, однако, мысли! Нет, так дело не пойдет. Все-таки, не стоит легкомысленно упускать из внимания очевидный факт: этот изощренный циник все-таки нащупал ее больное место. Однако же, долго он к этому шел. Но теперь… надо отдать должное, Реддл умел добиваться намеченной цели. Но, Мерлин, как неожиданно!

— Минерва, почему это ты такая надутая? — к старосте подскочила кудрявая Мэгги, ее розовощекое личико сияло любопытством.

МакГонагалл натянуто улыбнулась и взглянула на подружку — сверху вниз, как всегда. Быть выше — вошло в неизменную привычку.

— Мэгги, тебе, вероятно, показалось, — девушка поджала губы и механическим движением пригладила и без того безупречную прическу.

— Конечно, не показалось! — возразила та. — Я тебя наизусть знаю, Минерва, и всегда могу с легкостью отличить показную веселость от настоящей.

— Вижу, уроки Прорицания не прошли даром, — хмыкнула Минерва, переступая порог двери, ведущей в класс.

Мэгги надула пухлые губки.

— Только не говори, что тебе не нравится этот предмет — я ведь помню, сколько времени ты проводила над хрустальным шаром, — девушка хихикнула.

— Я интересуюсь всеми предметами, включенными в образовательную программу, одобренную Министерством, — холодно отрезала Минерва.

Пройдя к первой парте прямо перед профессорским столом, она водрузила на нее сумку, чтобы достать учебник по Трансфигурации. Боковое зрение уловило чужую тень. Минерва подняла глаза и, неожиданно для себя, вместо Джеймса Диггори, обычно занимавшего это место, обнаружила Реддла. Он, как ни в чем не бывало, сидел, облокотившись о спинку скамьи. Его лицо, обрамленное темными волосами, не выражало ничего кроме глубокой задумчивости и вселенской печали. В другой раз девушка невольно залюбовалась бы непривычным зрелищем, но сейчас чувство прекрасного резко атрофировалось. Оправившись от секундного шока, Минерва схватила со стола книгу и, прижав ее к груди, ринулась в сторону — бежать, бежать, куда угодно, лишь бы подальше. Тотчас нашлось свободное место на задней парте — рядом с Мэгги. Все лучше, чем староста Слизерина.

— Что происходит? — Минерва пребывала в растерянности.

— Расписание поменялось, профессор Бартлетт заболел, и этих, — Мэгги покосилась на студентов Слизерина, постепенно наполнявших класс, — направили к нам…

— Почему я ничего об этом не знаю? — возмутилась МакГонагалл.

— Это я тебя должна спросить, ты же у нас староста, — равнодушно пожала плечами девушка, накручивая на пальчик золотистый локон. Очевидно, присутствие непосредственного источника всех бед Гриффиндора ее мало волновало. И очень зря.

Прозвенел звонок. В класс, толкаясь, пробрались опоздавшие и заняли свободные скамьи. Шум разговоров пошел на убыль. Окончательно многоголосое гудение оборвалось с появлением высокого молодого мужчины, чье лицо было обрамлено длинными волосами и волнистой бородой цвета спелого каштана. Его причудливый наряд по всем правилам должен был бы вызывать сдавленные смешки за спиной и недоверчивые взгляды, но на профессора Дамблдора все студенты взирали едва ли не с благоговением. Вернее, почти все — с оговоркой на некоторых личностей, принадлежащих к факультету Слизерин.

Зоркий взгляд ярко-голубых глаз, мельком пробежавшись по макушкам студентов, остановился на лице Реддла. Задержавшись на мгновение, он тут же метнулся на пустое место рядом с юношей. Темные брови взметнулись вверх.

— Где мисс МакГонагалл?

Минерва подняла голову и гордо выпрямилась, польщенная таким вниманием к своей персоне — точнее, к ее отсутствию. Тонкая рука поднялась в воздух.

— Профессор! — она окликнула профессора достаточно тихо, но в классе царила такая тишина, что даже шепот мог показаться громким.

Дамблдор явно удивился.

— Мисс МакГонагалл, что заставило вас покинуть привычное место и оказаться среди тех, кто ходит на мои уроки из вежливости? — среди всех преподавателей Дамблдор выражал свое недовольство наиболее мягко, что делало ему немалую честь.

По классу прокатились смешки.

— Простите, профессор, голова болит… боюсь, сегодня я не в рабочей форме, — Минерва густо покраснела. Почему-то она не сомневалась, что проницательный волшебник прекрасно осведомлен об истинной причине ее побега с первой парты. Но не станет же она тыкать пальцем в Реддла и проклинать небеса за то, что именно сегодня профессор Бартлетт слег в постель.