Фандом: Гарри Поттер. Вернув себе память и магическую силу, Том Риддл открывает сезон охоты на того, кто когда-то пленил его сердце и разум. Беги, Драко, беги!
103 мин, 53 сек 11319
Для полного счастья Риддлу не хватало только очаровательного молодого блондина, столь кардинально изменившего его жизнь, и он твердо намеревался его заполучить, но по доброй воле. Потому что сейчас, по прошествии времени, ему хотелось настоящего Драко. Не запуганного, не под Империо, не сломленного горем и болью, а — со сверкающими гневом и туманящимися похотью глазами, ускользающего и льнущего, ненавидящего и влюбленного, рассерженного и умиротворенного. Любого. Настоящего. Его Драко. Только его и ничьего больше. А ради этого Том готов был подождать. Все равно скоро красавчика доведут до ручки, а уж он сумеет его утешить и обеспечить себе две восхитительных личных жизни, потому что от Беллы он не намерен отказываться ни за какие сокровища мира. Никто не любил его, как она — вопреки всему и ничего не требуя взамен. Его вообще, кроме нее, никто не любил. По крайней мере, до того как он стал известным писателем.
Размышляя таким образом, Том искупался и, натянув шорты, прихватил с кухни кофе с печеньками и устроился на открытой террасе с газетой в руках, просматривая биржевые колонки.
Это налетело внезапно, окатив волной горячей боли, и сдернуло на пол, немыслимо изогнув его тело. И еще словно что-то родное и далекое позвало детским плачем и грозовыми раскатами. И Риддл, превозмогая себя, рванулся навстречу зову, усилием воли сбрасывая мучительный гнет.
В считанные секунды на террасе остались лишь одинокая печенька на треснувшей тарелке и разорванная в клочья вихрем аппарации газета…
За время, проведенное от момента падения на пол из-за Гермиониного «Отключись!» до часа Х Гарри Поттер сделал сразу несколько выводов, в которых был уверен на все сто. Во-первых, если постоянно не слышать, что Драко — развратный похотливый изменщик, полигамность того вовсе не так очевидна (хотя червячок сомнения в душе Гарри все еще превышал размером детеныша анаконды); во-вторых, Гермиона Рона все-таки убила, как и обещала, иначе он давно дал бы о себе знать; в-третьих, Дамблдор втюрился в Риддла, хоть и пытается скрыть сие безобразие под личиной поклонения его творчеству; в-четвертых, без Драко жизнь не мила.
Как со всем этим жить Гарри не знал, поэтому решил плыть по течению и сделать то, что от него требуется — отвернуть писательскую сволочь от любимого мужа, прибить упомянутую сволочь, если понадобится, а потом — непременно помириться с Драко. И пусть у них часто возникали недопонимания, ссоры и даже драки, но мирились они так, что Поттер каждый раз убеждался — оно того стоило. И если ему придется убить тысячу Темных Лордов, чтобы быть с Малфоем, он, не задумываясь, это сделает. И точка!
— Привет, герой! — рявкнула незаметно вошедшая в подземелье Гермиона и аккуратненько положила на алтарь фолиант по изгнанию посторонних сущностей. — Как настроение? Готов пожертвовать собой ради великой цели? — И, видя, как вытянулось его лицо, добавила: — Шучу. Все будет хорошо.
Поттер с опаской взглянул в ее мерцавшие не добрым светом глаза и робко спросил, не надеясь, впрочем, на правдивый ответ:
— Герми, а как там Рон? Чего-то его давно не видно, не слышно…
— Забудь о нем! — с угрозой в голосе прорычала подруга. И Гарри понял: точно убила!
А вполне себе живой, хоть и несколько покоцанный Рыжик тем временем изо всех сил старался бежать из заточения или хотя бы послать Гарри весточку. Испробовав все варианты, включавшие близнецов, отца, Джинни и верный Фордик, и не добившись результата, он даже пошел на сделку с садовыми гномами, пообещав заранее предупредить о следующем военном походе. В ответ на этот благородный жест неблагодарные твари снова его искусали, в очередной раз подтвердив, что по-хорошему с ними нельзя, и разозленный донельзя Рональд поклялся отомстить им самым изощренным образом. Он пока не знал, каким, но главное же — намерение, а способ — дело второстепенное.
Но особенно сильно он злился на Гермиону и Молли, которые разлучили его с Гарри Поттером, и теперь некому было прикрыть Избранному спину, если что. К Снейпу Рон претензий не имел, потому как ничего, кроме подлянок, и не ожидал от него с самого первого курса Хогвартса. Еще он немного злился на Малфоя, но скорее по привычке, потому что об участии Хорька в издевательстве над ним не было достоверно известно, а воображение отказывалось работать в направлении «сволочь белобрысая».
Похоже, от всех перипетий Рон здорово устал. А кто бы не устал, если сначала лупят по голове здоровенной книжищей, а потом сдают с рук на руки оголтелой, помешанной на воспитании и домашнем хозяйстве мамаше? Это же вопиющее беззаконие и насилие над личностью! Сделав вывод, что женщины Уизли — все как одна (включая Джинни, в ответ на призыв о помощи пославшую его гулять по холодку) злобные фурии, Рон решил в будущем не иметь с ними ничего общего, перебраться на постоянное место жительства к Гарри с Драко и приглядывать за Хорьком с близкого расстояния, чтобы тот, не дай Мерлин, не вздумал снова полигамничать.
Размышляя таким образом, Том искупался и, натянув шорты, прихватил с кухни кофе с печеньками и устроился на открытой террасе с газетой в руках, просматривая биржевые колонки.
Это налетело внезапно, окатив волной горячей боли, и сдернуло на пол, немыслимо изогнув его тело. И еще словно что-то родное и далекое позвало детским плачем и грозовыми раскатами. И Риддл, превозмогая себя, рванулся навстречу зову, усилием воли сбрасывая мучительный гнет.
В считанные секунды на террасе остались лишь одинокая печенька на треснувшей тарелке и разорванная в клочья вихрем аппарации газета…
За время, проведенное от момента падения на пол из-за Гермиониного «Отключись!» до часа Х Гарри Поттер сделал сразу несколько выводов, в которых был уверен на все сто. Во-первых, если постоянно не слышать, что Драко — развратный похотливый изменщик, полигамность того вовсе не так очевидна (хотя червячок сомнения в душе Гарри все еще превышал размером детеныша анаконды); во-вторых, Гермиона Рона все-таки убила, как и обещала, иначе он давно дал бы о себе знать; в-третьих, Дамблдор втюрился в Риддла, хоть и пытается скрыть сие безобразие под личиной поклонения его творчеству; в-четвертых, без Драко жизнь не мила.
Как со всем этим жить Гарри не знал, поэтому решил плыть по течению и сделать то, что от него требуется — отвернуть писательскую сволочь от любимого мужа, прибить упомянутую сволочь, если понадобится, а потом — непременно помириться с Драко. И пусть у них часто возникали недопонимания, ссоры и даже драки, но мирились они так, что Поттер каждый раз убеждался — оно того стоило. И если ему придется убить тысячу Темных Лордов, чтобы быть с Малфоем, он, не задумываясь, это сделает. И точка!
— Привет, герой! — рявкнула незаметно вошедшая в подземелье Гермиона и аккуратненько положила на алтарь фолиант по изгнанию посторонних сущностей. — Как настроение? Готов пожертвовать собой ради великой цели? — И, видя, как вытянулось его лицо, добавила: — Шучу. Все будет хорошо.
Поттер с опаской взглянул в ее мерцавшие не добрым светом глаза и робко спросил, не надеясь, впрочем, на правдивый ответ:
— Герми, а как там Рон? Чего-то его давно не видно, не слышно…
— Забудь о нем! — с угрозой в голосе прорычала подруга. И Гарри понял: точно убила!
А вполне себе живой, хоть и несколько покоцанный Рыжик тем временем изо всех сил старался бежать из заточения или хотя бы послать Гарри весточку. Испробовав все варианты, включавшие близнецов, отца, Джинни и верный Фордик, и не добившись результата, он даже пошел на сделку с садовыми гномами, пообещав заранее предупредить о следующем военном походе. В ответ на этот благородный жест неблагодарные твари снова его искусали, в очередной раз подтвердив, что по-хорошему с ними нельзя, и разозленный донельзя Рональд поклялся отомстить им самым изощренным образом. Он пока не знал, каким, но главное же — намерение, а способ — дело второстепенное.
Но особенно сильно он злился на Гермиону и Молли, которые разлучили его с Гарри Поттером, и теперь некому было прикрыть Избранному спину, если что. К Снейпу Рон претензий не имел, потому как ничего, кроме подлянок, и не ожидал от него с самого первого курса Хогвартса. Еще он немного злился на Малфоя, но скорее по привычке, потому что об участии Хорька в издевательстве над ним не было достоверно известно, а воображение отказывалось работать в направлении «сволочь белобрысая».
Похоже, от всех перипетий Рон здорово устал. А кто бы не устал, если сначала лупят по голове здоровенной книжищей, а потом сдают с рук на руки оголтелой, помешанной на воспитании и домашнем хозяйстве мамаше? Это же вопиющее беззаконие и насилие над личностью! Сделав вывод, что женщины Уизли — все как одна (включая Джинни, в ответ на призыв о помощи пославшую его гулять по холодку) злобные фурии, Рон решил в будущем не иметь с ними ничего общего, перебраться на постоянное место жительства к Гарри с Драко и приглядывать за Хорьком с близкого расстояния, чтобы тот, не дай Мерлин, не вздумал снова полигамничать.
Страница 23 из 30
