Фандом: Гарри Поттер. Вернув себе память и магическую силу, Том Риддл открывает сезон охоты на того, кто когда-то пленил его сердце и разум. Беги, Драко, беги!
103 мин, 53 сек 11328
Драко закатил глаза и, шмякнув на него еще одну медузу (уже на голову), отряхнул с коленок налипший песок и обреченно потопал в сторону раскидистого можжевелового дерева, росшего почти у самой виллы — отдохнуть в тенечке и дать любимому время остыть. Оправдываться не хотелось, тем более виноватым он себя не считал. Отнюдь. Подумаешь, письмо от Риддла получил с теткиными фотографиями. Деликатное такое письмо, без намеков. Так нет же! Поттер закатил скандал, по размаху превышающий все предыдущие. Он же не знал, что Драко, как говорит Северус Снейп, — адреналиновый наркоман. Знал бы — раз десять подумал, прежде чем начинать на него так орать. Проорался и сидит теперь на пляже, насупившись; кидает в воду гладкие камешки — нервы успокаивает. Забавный такой. Драко изо всех сил сдерживался, чтобы не повалить его и не затискать. Но характер надо выдерживать, иначе все — света белого не увидишь.
Растянувшись в вожделенной можжевеловой тени, он уже почти задремал, но заснуть ему не дали.
— Привет, Дракончик! Ты чего один? На любовном горизонте облака? — Блейз Забини, выпрыгнув из вихря аппарации, рухнул рядом, срывая галстук-бабочку, и блаженно вытянулся. — Опять твой маньячит?
— Ага, пыхтит как паровозик. — Драко состроил забавную гримаску. — Ну как там?
— Грандиозно, если честно. Давно столько народу не видел. Директор вырядился словно на свадьбу, родители твои старались не отходить от него — во избежание, так сказать. И профессор грозно бдил. В общем, все обошлось за малым исключением: Уизел приперся и даже имел кое с кем недолгую беседу. Ушел живым, что странно. Так что вечеринка удалась. Панси еще там. В случае чего сообщит. — Блейз на секунду замялся и добавил, застенчиво дрогнув ресницами: — Завтра Грейнджер приедет…
— Смотри, влюбленный ты мой, Поттер узнает, он тебе за своего рыжего дружка голову оторвет, наплевав, что в гостях.
— Думаю, рыжий в обиде не будет, а от Поттера ты меня уж как-нибудь обезопасишь. — Забини игриво потрепал Драко по волосам и поднялся. — Пойду в библиотеке беспорядок наводить. Шикарный такой беспорядок.
Драко фыркнул, глядя вслед воодушевленному приятелю, и, улегшись на живот, наконец-то смог уснуть. Проснулся он от чего-то чрезвычайно приятного. Табуны кусачих мурашек носились по его телу, доставляя неземное удовольствие, а между лопатками ощущалось нечто влажное и шелковистое, которое, похоже, этими мурашками и командовало.
— Поттер, это ты там, что ли? — сонным голосом пробормотал Малфой, и тут же получил чувствительный укус под лопатку.
— А ты еще кого-то ждешь? — свирепо процедили над ухом, и Драко расплылся в торжествующей улыбке.
— А что ты там делаешь?
— Профилактические мероприятия провожу. — Поттер снова его куснул и, навалившись всем телом, прижал к земле, давая почувствовать, что он очень серьезно настроен, особенно одной определенной частью тела. — Чтоб ты никогда, ни к кому, ни за что…
— Да понял я, понял. Продолжай, — милостиво разрешил Малфой и расслабился. Если Поттер решил его повоспитывать, кто он такой, чтобы препятствовать?
Рон Уизли сидел в их с Гермионой квартирке, размышляя о своей нелегкой судьбе, и занимался сочинительством. Уж очень ему хотелось произвести впечатление на одну очаровательную особу, которая умеет так правильно на него смотреть. (Не то что всякие Хорьки с Гермионами).
«Люблю я носик твой и груди,»
А так же серые глаза.
Давай мы прошлое забудем,
Отпустим, крошка, тормоза!
Перечитав результат своих титанических усилий, Рон решил, что одного стишка для такой девушки, как Браун, маловато и продолжил:
«Твои прекраснейшие уши»
Готов я вечно целовать.
Люблю твою, мой ангел, душу.
Скорей, Лав-Лав, пойдем в кровать!
— Нда… давненько мы с тобой тормоза не отпускали. Лаванду окучивать собрался?
— Гермиона! Сколько раз просил: не подкрадывайся! — возмущенно развопился Рыжик. — И никого я не собирался окучивать. Как ты могла обо мне такое подумать?!
— Действительно, — фыркнула та, — как мне подобное в голову-то пришло? В общем, так, дорогой, меня не будет некоторое время; вернусь — поговорим. Кстати, глаза у нее не серые, а в остальном стишки покатят.
Рыжик понял, что он ничего не понял, но на всякий случай поинтересовался, куда это его жена засобиралась и сколько продлится это некоторое время. Услышав, что она отлучится в библиотеку месяца на два-три, а дальше — как пойдет, он сделал вывод, что Гермионина тяга к знаниям приобрела угрожающие размеры и с этим срочно надо что-то делать. Вот вернется, и он сразу спровадит ее в Мунго, а пока есть дела поважнее.
«Лав-Лав, тебе дарю я сердце,»
Ну и себя всего отдам,
Люблю тебя, как шницель с перцем,
Давай ударим по газам!«-»
написал он очередной стишок и, помахав рукой исчезнувшей в каминном пламене супруге, начал строчить отчет для Поттера.
Дамблдор еще не отошедший от недавней встречи с Томом, сиял как начищенный галеон и почти не слушал Макгонагалл с Хагридом, которые вот уже битый час что-то усиленно пытались до него донести.
Растянувшись в вожделенной можжевеловой тени, он уже почти задремал, но заснуть ему не дали.
— Привет, Дракончик! Ты чего один? На любовном горизонте облака? — Блейз Забини, выпрыгнув из вихря аппарации, рухнул рядом, срывая галстук-бабочку, и блаженно вытянулся. — Опять твой маньячит?
— Ага, пыхтит как паровозик. — Драко состроил забавную гримаску. — Ну как там?
— Грандиозно, если честно. Давно столько народу не видел. Директор вырядился словно на свадьбу, родители твои старались не отходить от него — во избежание, так сказать. И профессор грозно бдил. В общем, все обошлось за малым исключением: Уизел приперся и даже имел кое с кем недолгую беседу. Ушел живым, что странно. Так что вечеринка удалась. Панси еще там. В случае чего сообщит. — Блейз на секунду замялся и добавил, застенчиво дрогнув ресницами: — Завтра Грейнджер приедет…
— Смотри, влюбленный ты мой, Поттер узнает, он тебе за своего рыжего дружка голову оторвет, наплевав, что в гостях.
— Думаю, рыжий в обиде не будет, а от Поттера ты меня уж как-нибудь обезопасишь. — Забини игриво потрепал Драко по волосам и поднялся. — Пойду в библиотеке беспорядок наводить. Шикарный такой беспорядок.
Драко фыркнул, глядя вслед воодушевленному приятелю, и, улегшись на живот, наконец-то смог уснуть. Проснулся он от чего-то чрезвычайно приятного. Табуны кусачих мурашек носились по его телу, доставляя неземное удовольствие, а между лопатками ощущалось нечто влажное и шелковистое, которое, похоже, этими мурашками и командовало.
— Поттер, это ты там, что ли? — сонным голосом пробормотал Малфой, и тут же получил чувствительный укус под лопатку.
— А ты еще кого-то ждешь? — свирепо процедили над ухом, и Драко расплылся в торжествующей улыбке.
— А что ты там делаешь?
— Профилактические мероприятия провожу. — Поттер снова его куснул и, навалившись всем телом, прижал к земле, давая почувствовать, что он очень серьезно настроен, особенно одной определенной частью тела. — Чтоб ты никогда, ни к кому, ни за что…
— Да понял я, понял. Продолжай, — милостиво разрешил Малфой и расслабился. Если Поттер решил его повоспитывать, кто он такой, чтобы препятствовать?
Рон Уизли сидел в их с Гермионой квартирке, размышляя о своей нелегкой судьбе, и занимался сочинительством. Уж очень ему хотелось произвести впечатление на одну очаровательную особу, которая умеет так правильно на него смотреть. (Не то что всякие Хорьки с Гермионами).
«Люблю я носик твой и груди,»
А так же серые глаза.
Давай мы прошлое забудем,
Отпустим, крошка, тормоза!
Перечитав результат своих титанических усилий, Рон решил, что одного стишка для такой девушки, как Браун, маловато и продолжил:
«Твои прекраснейшие уши»
Готов я вечно целовать.
Люблю твою, мой ангел, душу.
Скорей, Лав-Лав, пойдем в кровать!
— Нда… давненько мы с тобой тормоза не отпускали. Лаванду окучивать собрался?
— Гермиона! Сколько раз просил: не подкрадывайся! — возмущенно развопился Рыжик. — И никого я не собирался окучивать. Как ты могла обо мне такое подумать?!
— Действительно, — фыркнула та, — как мне подобное в голову-то пришло? В общем, так, дорогой, меня не будет некоторое время; вернусь — поговорим. Кстати, глаза у нее не серые, а в остальном стишки покатят.
Рыжик понял, что он ничего не понял, но на всякий случай поинтересовался, куда это его жена засобиралась и сколько продлится это некоторое время. Услышав, что она отлучится в библиотеку месяца на два-три, а дальше — как пойдет, он сделал вывод, что Гермионина тяга к знаниям приобрела угрожающие размеры и с этим срочно надо что-то делать. Вот вернется, и он сразу спровадит ее в Мунго, а пока есть дела поважнее.
«Лав-Лав, тебе дарю я сердце,»
Ну и себя всего отдам,
Люблю тебя, как шницель с перцем,
Давай ударим по газам!«-»
написал он очередной стишок и, помахав рукой исчезнувшей в каминном пламене супруге, начал строчить отчет для Поттера.
Дамблдор еще не отошедший от недавней встречи с Томом, сиял как начищенный галеон и почти не слушал Макгонагалл с Хагридом, которые вот уже битый час что-то усиленно пытались до него донести.
Страница 29 из 30
