Плоды смрада (Редактированная версия)

Девять утра, уснув под одеялом и полностью вымокнув за ночь, мне пришлось подняться с кровати. Очень хотелось в туалет, но после ночного свето-шоу было страшно спускаться вниз к матери. Может, мне просто показалось? Однажды зимой, когда снегопад бушевал весь день, засыпая дом огромными сугробами, ты, хочешь не хочешь, всё равно вечером отправишься чистить снег. Иначе просто не выберешься утром из снежного плена. В одну из таких ночей я наблюдал такую же вспышку, после которой отключилось электричество на всей улице. Где-то оборвалась линия электропередачи, что и вызвало миллисекундное свечение во всём небе. Может, и вчера я наблюдал тоже самое. Но как тогда объяснить другие странности?

Пересилив себя и спустившись вниз в ванную, которая была объединена с туалетом, я обратил внимание, что уровень воды опустился. Видимо, воды нет, открыв кран, моя догадка подтвердилась. Остаётся только одно — выйти на улицу и найти подходящее место. В это время на кухне громко работал телевизор, ведущая теленовостей бесконечно тараторила заранее заготовленный текст. Конфорки были выключены, на плите ничего не стояло, как и матери её тоже поблизости не было видно и не слышно. На улице было гораздо тише, чем в доме. После вчерашнего дня растения огорода стали словно в два раза больше. Их ветви всё также тянулись ввысь, загораживая деревья. Стебельки стали упругими и плотными, создавая хитросплетённые узоры. То ли я уменьшаюсь, то ли они на самом деле подросли за ночь, во всяком случае так казалось. Мочевой пузырь напрягся, нужно было хотя бы куда-то сходить отлить. Пройдя правее от дома через межу в грядках, я сразу же нашёл подходящее место, уперевшись в старую засохшую яблоню, возле которой валялись остатки еды. Мы использовали это место для компостной кучи. Как только я расстегнул ширинку, мне показалось, что заросли возле меня потрагиваются. Они колебались совершенно неестественно, и это не было похоже на ветер. Я присмотрелся, и в этот момент из огромных листьев кабачка вышла безголовая пернатая курица. Она шла спокойным шагом, словно на параде марширующий солдат, из её шейного надреза брызгала кровь. Отшатнувшись назад, я свалился на землю, каплями мочи попав на шорты. Она пробежала прямо возле меня, оставляя небольшие алые следы на траве. В панике я поднялся с земли и краем глаза увидел, что слева от меня повылазило ещё несколько птиц. Они бегали по грядкам, махая крыльями и цепляясь за листья. Одна из них пыталась поклевать свеклу, аккуратно посаженную рядом, но ей не чем было это сделать.

Добежав до дорожки, проложенной по середине от дома до грядки, я немного отдышался. Безголовые птицы бегали между рядами, цоканье их лапок заставляло мою спину обсыпаться мурашками. Я ринулся домой и плотно захлопнул дверь, на шортах виднелись небольшие капли крови.

— Мама! Мама, ты где! — крикнул я несколько раз.

Однако ответа не было. У окна, подняв занавеску, я наблюдал, как одна из куриц вышла на уложенную белую плитку, оставляя отпечатки куриных лап. Замерев в один миг, она стояла буквально напротив окна, словно ощущая моё присутствие, а затем завалилась на бок. Прошло несколько минут, шум с копошением прекратился, я легонько приоткрыл входную дверь и тихонечко пересёк порог. Безголовая птица валялась на полосатой плитке, алая лужа растекалась вокруг её туши. Рядом с домом стояла швабра я схватил её чтобы потыкать в бренное тело. Как раз в этот момент из теплицы размеренным шагом шла мать.

3

— Тварь ты такая! Паскудник! С тобой отец знаешь, что сделает? — кричала на весь двор мать, хватая меня за ключицу, и тряся из стороны в сторону.

— Скатина такая, ты зачем это сделал, уродец? — матерный голос срывался жалобным стоном. Мне удалось вырваться, но перед глазами многое расплывалось. Не осознавая, что происходит, я бездумно вошёл в курятник, залитый кровью и разбросанными мятыми алыми перьями. В моём желудке просыпались рвотные позывы от мёртвого запаха. В углу валялись куриные головы, материнский голос то нарастал, то затихал, не выдержав натеска, организм высвободил всё, что накопилось в желудке.

— Ты псих! Твои грязные игрульки довели тебя до этого! — крикнула она. Отдышавшись, я вышел из вонючего помещения, прошёл мимо матери и присел на лавочку, сколоченную возле курятника.

— Это был не я! — пытался ей что-то ответить, слова случайно вываливались изо рта.

— А кто ещё так мог сделать? Ты думаешь, я не знаю, что вчера ты не спал? Что вчера ты игрался со своими идиотами в эту сраную игрульку! — продолжала верещать мать. — Какусик мне всё рассказал, сволочь ты бестолковая!

— Причём зде… Ты думаешь, что это моих рук дело? Когда и как? — я заваливал её вопросами, которые, видимо, она не слышала. Почти во всех случаях её уши включали блокиратор слов, которые она никогда не пропустит в свою голову.

— Убирай эти потроха как хочешь! Пусть отец решает, что с тобой делать, — сразу после сказанных слов, она вышла из манежа.

— Как мне их убирать? Закапать? Выкинуть в мусорку? — спросил я.