Небольшая семья, состоящая из двух родителей и одного чада, уже долгое время живёт в старинной деревне, подселившись в дом, который когда-то был дачей. Жить за городом – значит иметь цветущий огород и домашний скот. Работы, конечно же, в таком месте много… Однако после некоторых событий мать приносит в дом, странное..
51 мин, 30 сек 6746
Стебельки стали упругими и плотными, создавая хитросплетённые узоры. То ли я уменьшаюсь, то ли они на самом деле подросли за ночь, во всяком случае так казалось. Мочевой пузырь напрягся, нужно было хотя бы куда-то сходить отлить. Пройдя правее от дома через межу в грядках, я сразу же нашёл подходящее место, уперевшись в старую засохшую яблоню, возле которой валялись остатки еды. Мы использовали это место для компостной кучи. Как только я расстегнул ширинку, мне показалось, что заросли возле меня потрагиваются. Они колебались совершенно неестественно, и это не было похоже на ветер. Я присмотрелся, и в этот момент из огромных листьев кабачка вышла безголовая пернатая курица. Она шла спокойным шагом, словно на параде марширующий солдат, из её шейного надреза брызгала кровь. Отшатнувшись назад, я свалился на землю, каплями мочи попав на шорты. Она пробежала прямо возле меня, оставляя небольшие алые следы на траве. В панике я поднялся с земли и краем глаза увидел, что слева от меня повылазило ещё несколько птиц. Они бегали по грядкам, махая крыльями и цепляясь за листья. Одна из них пыталась поклевать свеклу, аккуратно посаженную рядом, но ей не чем было это сделать.
Добежав до дорожки, проложенной по середине от дома до грядки, я немного отдышался. Безголовые птицы бегали между рядами, цоканье их лапок заставляло мою спину обсыпаться мурашками. Я ринулся домой и плотно захлопнул дверь, на шортах виднелись небольшие капли крови.
— Мама! Мама, ты где! — крикнул я несколько раз.
Однако ответа не было. У окна, подняв занавеску, я наблюдал, как одна из куриц вышла на уложенную белую плитку, оставляя отпечатки куриных лап. Замерев в один миг, она стояла буквально напротив окна, словно ощущая моё присутствие, а затем завалилась на бок. Прошло несколько минут, шум с копошением прекратился, я легонько приоткрыл входную дверь и тихонечко пересёк порог. Безголовая птица валялась на полосатой плитке, алая лужа растекалась вокруг её туши. Рядом с домом стояла швабра я схватил её чтобы потыкать в бренное тело. Как раз в этот момент из теплицы размеренным шагом шла мать.
3
— Тварь ты такая! Паскудник! С тобой отец знаешь, что сделает? — кричала на весь двор мать, хватая меня за ключицу, и тряся из стороны в сторону.
— Скатина такая, ты зачем это сделал, уродец? — матерный голос срывался жалобным стоном. Мне удалось вырваться, но перед глазами многое расплывалось. Не осознавая, что происходит, я бездумно вошёл в курятник, залитый кровью и разбросанными мятыми алыми перьями. В моём желудке просыпались рвотные позывы от мёртвого запаха. В углу валялись куриные головы, материнский голос то нарастал, то затихал, не выдержав натеска, организм высвободил всё, что накопилось в желудке.
— Ты псих! Твои грязные игрульки довели тебя до этого! — крикнула она. Отдышавшись, я вышел из вонючего помещения, прошёл мимо матери и присел на лавочку, сколоченную возле курятника.
— Это был не я! — пытался ей что-то ответить, слова случайно вываливались изо рта.
— А кто ещё так мог сделать? Ты думаешь, я не знаю, что вчера ты не спал? Что вчера ты игрался со своими идиотами в эту сраную игрульку! — продолжала верещать мать. — Какусик мне всё рассказал, сволочь ты бестолковая!
— Причём зде… Ты думаешь, что это моих рук дело? Когда и как? — я заваливал её вопросами, которые, видимо, она не слышала. Почти во всех случаях её уши включали блокиратор слов, которые она никогда не пропустит в свою голову.
— Убирай эти потроха как хочешь! Пусть отец решает, что с тобой делать, — сразу после сказанных слов, она вышла из манежа.
— Как мне их убирать? Закапать? Выкинуть в мусорку? — спросил я.
— Не знаю, делай что хочешь! — последнее, что она сказала перед уходом.
Мухи уже облепили мертвые птичьи тела, откладывая в спекшихся тканях личинки. Взяв мешки из-под мусора, я начал убирать беспорядок: отец никогда не рубил куриц. Понимаю, в это сложно поверить, ведь обычно этих созданий заводят для употребления в пищу их яиц и их самих. Отец в этом плане был гуманным, даже когда старая несушка, по виду, отходила на тот свет, он терпеливо ждал этого часа. После его наступления закапывал бедняжку в поле за огородом. Я намотал на лицо футболку, чтобы хоть как-то укрыться от запаха. Собрал туши, головы и перья, упрятав их в чёрный мешок. Схватил лопату и отправился на полянку. Вырыл яму почти метр глубиной, не стал высыпать содержимое, сбросил в яму мешок и закопал, оставляя обезглавленных в «полиэтиленовом гробу»
Вернувшись обратно, чтобы проветрить помещение и вымыть пол от запекшейся крови, я обнаружил, что стены курятника избиты топором, вспоминая прошлую ночь, выстраивалась цепочка событий: что, если это мать зарубила всех птиц? В такие моменты тебе не до разглядывания деталей, но если бы это были воры, то они бы забрали тушки. Если бы зверь, то куры были бы разодраны, а по шейным надрезам видно, что голову им отсекли.
Добежав до дорожки, проложенной по середине от дома до грядки, я немного отдышался. Безголовые птицы бегали между рядами, цоканье их лапок заставляло мою спину обсыпаться мурашками. Я ринулся домой и плотно захлопнул дверь, на шортах виднелись небольшие капли крови.
— Мама! Мама, ты где! — крикнул я несколько раз.
Однако ответа не было. У окна, подняв занавеску, я наблюдал, как одна из куриц вышла на уложенную белую плитку, оставляя отпечатки куриных лап. Замерев в один миг, она стояла буквально напротив окна, словно ощущая моё присутствие, а затем завалилась на бок. Прошло несколько минут, шум с копошением прекратился, я легонько приоткрыл входную дверь и тихонечко пересёк порог. Безголовая птица валялась на полосатой плитке, алая лужа растекалась вокруг её туши. Рядом с домом стояла швабра я схватил её чтобы потыкать в бренное тело. Как раз в этот момент из теплицы размеренным шагом шла мать.
3
— Тварь ты такая! Паскудник! С тобой отец знаешь, что сделает? — кричала на весь двор мать, хватая меня за ключицу, и тряся из стороны в сторону.
— Скатина такая, ты зачем это сделал, уродец? — матерный голос срывался жалобным стоном. Мне удалось вырваться, но перед глазами многое расплывалось. Не осознавая, что происходит, я бездумно вошёл в курятник, залитый кровью и разбросанными мятыми алыми перьями. В моём желудке просыпались рвотные позывы от мёртвого запаха. В углу валялись куриные головы, материнский голос то нарастал, то затихал, не выдержав натеска, организм высвободил всё, что накопилось в желудке.
— Ты псих! Твои грязные игрульки довели тебя до этого! — крикнула она. Отдышавшись, я вышел из вонючего помещения, прошёл мимо матери и присел на лавочку, сколоченную возле курятника.
— Это был не я! — пытался ей что-то ответить, слова случайно вываливались изо рта.
— А кто ещё так мог сделать? Ты думаешь, я не знаю, что вчера ты не спал? Что вчера ты игрался со своими идиотами в эту сраную игрульку! — продолжала верещать мать. — Какусик мне всё рассказал, сволочь ты бестолковая!
— Причём зде… Ты думаешь, что это моих рук дело? Когда и как? — я заваливал её вопросами, которые, видимо, она не слышала. Почти во всех случаях её уши включали блокиратор слов, которые она никогда не пропустит в свою голову.
— Убирай эти потроха как хочешь! Пусть отец решает, что с тобой делать, — сразу после сказанных слов, она вышла из манежа.
— Как мне их убирать? Закапать? Выкинуть в мусорку? — спросил я.
— Не знаю, делай что хочешь! — последнее, что она сказала перед уходом.
Мухи уже облепили мертвые птичьи тела, откладывая в спекшихся тканях личинки. Взяв мешки из-под мусора, я начал убирать беспорядок: отец никогда не рубил куриц. Понимаю, в это сложно поверить, ведь обычно этих созданий заводят для употребления в пищу их яиц и их самих. Отец в этом плане был гуманным, даже когда старая несушка, по виду, отходила на тот свет, он терпеливо ждал этого часа. После его наступления закапывал бедняжку в поле за огородом. Я намотал на лицо футболку, чтобы хоть как-то укрыться от запаха. Собрал туши, головы и перья, упрятав их в чёрный мешок. Схватил лопату и отправился на полянку. Вырыл яму почти метр глубиной, не стал высыпать содержимое, сбросил в яму мешок и закопал, оставляя обезглавленных в «полиэтиленовом гробу»
Вернувшись обратно, чтобы проветрить помещение и вымыть пол от запекшейся крови, я обнаружил, что стены курятника избиты топором, вспоминая прошлую ночь, выстраивалась цепочка событий: что, если это мать зарубила всех птиц? В такие моменты тебе не до разглядывания деталей, но если бы это были воры, то они бы забрали тушки. Если бы зверь, то куры были бы разодраны, а по шейным надрезам видно, что голову им отсекли.
Страница 7 из 14
