Небольшая семья, состоящая из двух родителей и одного чада, уже долгое время живёт в старинной деревне, подселившись в дом, который когда-то был дачей. Жить за городом – значит иметь цветущий огород и домашний скот. Работы, конечно же, в таком месте много… Однако после некоторых событий мать приносит в дом, странное..
51 мин, 30 сек 6747
Позже я осознал, что из 15 куриц закопано только 6. Меня опять накрыла паника: это всё точно сделала мать! Оставаться с таким человеком на едине очень опасно, когда она кричала на меня, в её глазах не было сожаления, только ярость. Откуда такая реакция? Из-за убитой животины? Или из-за того, что я своими криками спугнул её, не дав закончить грязное дело? Эта мысль теперь не покидала мою голову. Я решил обойти весь участок, удостовериться, где она сейчас находится и долго её искать не пришлось. Она шла со стороны главных ворот, встречала отца. Вместе они двигались ко мне на встречу, скорее всего он уже знает о случившемся.
— Привет, сынок, ну как вы тут без меня? — спрашивал папа. — Как-то у вас тут всё заросло.
— Под кронами деревьев цветы растут сильнее, — ответила мать, смотря на меня.
— Люд, ну сказала бы мальчику, он бы покосил, умеет ведь уже, не маленький, — закончив фразу, отец громко зевнул. Его глаза были опухшие и красные, очевидно, что он очень долго не спал. Похоже, мать пока ничего не сказала.
— Коль, ты его что, не попросишь, он всё сделает на тяп-ляп! — громким тоном сказала мать.
— Ладно, давайте позже поговорим, а сейчас я немного желаю вздремнуть, — ответил отец.
— Ты есть не будешь? — спросила она невзначай.
— Нет, позже, после сна, — сказал папа и отправился в дом, оставив меня на едине c матерью. Она тоже, не долго думая, направилась по прямой в сторону теплицы…
— Я закапал куриц и убрался в курятнике, — мои слова прозвучали отстранённо и стеснительно.
Мать остановилась, потом медленно развернулась и сказала: «О чём ты говоришь?» Её озадаченный вид и непоколебимое выражение лица пугали ещё сильнее. После утреннего кошмара она реально пыталась сделать вид, что ничего не помнит? Мне в это не верилось, ведь зная её характер и артистические способности она могла притворяться.
— Давай папе пока не скажем, — попросил я.
— Что не скажем? — моргая, спросила она. Мы стояли молча несколько секунд, затем она просто развернулась и ушла, не сказав ничего. Я не стал идти за ней, мне хотелось просто где-нибудь спрятаться и спокойно подумать. В голове не укладывалось всё накопившееся дерьмо за последние несколько дней. Здравый смысл подсказывал: пока отец здесь, она ничего не сделает, можно смело идти в свою комнату и спокойно отдохнуть. По крайней мере, прийти в себя. Я запер дверь на ключ и улёгся на кровать, в голове мелькали картинки. Мигрень набросилась на мои виски, сжимая вены и проецируя мне воспоминания. Словно прожектор: мёртвые птицы, заросли, кровь. Обессиленный и уставший, мой организм не выдержал и отключился. Казалось, на несколько секунд, но каково было моё удивление, когда я обнаружил, что прошло несколько часов.
Меня разбудил лёгкий стук, похожий на шуршание мышей, но более звенящий и нечастый. На часах было восемь вечера, солнце ещё не скрылось, это было видно по рассеянному свечению комнаты. Стук повторился и он больше напоминал цоканье, нежели удары. Я встал с кровати, протирая глаза, и увидел, что прямо в стекло бьются ветки берёзы. По крайней мере, так сначала мне показалось. Они стучали в стеклопакет, словно созывали меня выйти из своей комнатушки. Приглядевшись, я понял, что это не дерево, а здоровенный травяной сорняк, который бьётся ветками, расшатываемый ветром. Видно было, как его стебель рос, цепляясь за белые стволы берёзы, обволакивая их своими зелёными лапами. Оно спиралью моталось вокруг и тянулось, тихонько наклоняясь налево. Прямиком в моё окно. В коматозном состоянии я спустился вниз. Свет жёлтого оттенка освещал пространство комнаты, высвобождался в коридор, оставляя аккуратную трапецию свечения в проходе. Дверь в родительскую комнату была открыта, мельком заглянув в неё, я удостоверился, что там никого нет.
— Мам? Пап? — моё эхо раздалось на всю комнату, ответа не последовало. Может, гулять ушли или жарят шашлык, вспоминаю безглавых птиц и запах тухлятины. Утреннее ощущение словно песочный замок обвалилось на меня заново. Главный вопрос не в том, куда делся отец? А в том, где сейчас мать? На тумбочке лежал отцовский налобный фонарь, схватив его и скрипнув дверью, я оказался на улице. Чувствовалась влажность вечерней росы. По плитке склизкий след оставляли слизняки, рисующие непонятные символы. Следов утреннего происшествия, то есть крови, не было, я специально посветил налобным фонариком и убедился в этом. Ладно, нужно отыскать родителей. К тому моменту небо уже полностью окрасилось в чёрный. Ночной огород своими могучими зарослями напоминал логово гигантов-людоедов, которые в темноте гнусно улыбались.
— Эй, кто-нибудь, есть! — громко кричу на весь огород во всё горло. Но в ответ ничего, только стрекотание сверчков. В небе показалась первая звезда, и в один момент зелёная вспышка, та самая, что была прошлой ночью, озарила небо. Она испускала пульсирующий свет, и в её свете растения шевелились.
— Привет, сынок, ну как вы тут без меня? — спрашивал папа. — Как-то у вас тут всё заросло.
— Под кронами деревьев цветы растут сильнее, — ответила мать, смотря на меня.
— Люд, ну сказала бы мальчику, он бы покосил, умеет ведь уже, не маленький, — закончив фразу, отец громко зевнул. Его глаза были опухшие и красные, очевидно, что он очень долго не спал. Похоже, мать пока ничего не сказала.
— Коль, ты его что, не попросишь, он всё сделает на тяп-ляп! — громким тоном сказала мать.
— Ладно, давайте позже поговорим, а сейчас я немного желаю вздремнуть, — ответил отец.
— Ты есть не будешь? — спросила она невзначай.
— Нет, позже, после сна, — сказал папа и отправился в дом, оставив меня на едине c матерью. Она тоже, не долго думая, направилась по прямой в сторону теплицы…
— Я закапал куриц и убрался в курятнике, — мои слова прозвучали отстранённо и стеснительно.
Мать остановилась, потом медленно развернулась и сказала: «О чём ты говоришь?» Её озадаченный вид и непоколебимое выражение лица пугали ещё сильнее. После утреннего кошмара она реально пыталась сделать вид, что ничего не помнит? Мне в это не верилось, ведь зная её характер и артистические способности она могла притворяться.
— Давай папе пока не скажем, — попросил я.
— Что не скажем? — моргая, спросила она. Мы стояли молча несколько секунд, затем она просто развернулась и ушла, не сказав ничего. Я не стал идти за ней, мне хотелось просто где-нибудь спрятаться и спокойно подумать. В голове не укладывалось всё накопившееся дерьмо за последние несколько дней. Здравый смысл подсказывал: пока отец здесь, она ничего не сделает, можно смело идти в свою комнату и спокойно отдохнуть. По крайней мере, прийти в себя. Я запер дверь на ключ и улёгся на кровать, в голове мелькали картинки. Мигрень набросилась на мои виски, сжимая вены и проецируя мне воспоминания. Словно прожектор: мёртвые птицы, заросли, кровь. Обессиленный и уставший, мой организм не выдержал и отключился. Казалось, на несколько секунд, но каково было моё удивление, когда я обнаружил, что прошло несколько часов.
Меня разбудил лёгкий стук, похожий на шуршание мышей, но более звенящий и нечастый. На часах было восемь вечера, солнце ещё не скрылось, это было видно по рассеянному свечению комнаты. Стук повторился и он больше напоминал цоканье, нежели удары. Я встал с кровати, протирая глаза, и увидел, что прямо в стекло бьются ветки берёзы. По крайней мере, так сначала мне показалось. Они стучали в стеклопакет, словно созывали меня выйти из своей комнатушки. Приглядевшись, я понял, что это не дерево, а здоровенный травяной сорняк, который бьётся ветками, расшатываемый ветром. Видно было, как его стебель рос, цепляясь за белые стволы берёзы, обволакивая их своими зелёными лапами. Оно спиралью моталось вокруг и тянулось, тихонько наклоняясь налево. Прямиком в моё окно. В коматозном состоянии я спустился вниз. Свет жёлтого оттенка освещал пространство комнаты, высвобождался в коридор, оставляя аккуратную трапецию свечения в проходе. Дверь в родительскую комнату была открыта, мельком заглянув в неё, я удостоверился, что там никого нет.
— Мам? Пап? — моё эхо раздалось на всю комнату, ответа не последовало. Может, гулять ушли или жарят шашлык, вспоминаю безглавых птиц и запах тухлятины. Утреннее ощущение словно песочный замок обвалилось на меня заново. Главный вопрос не в том, куда делся отец? А в том, где сейчас мать? На тумбочке лежал отцовский налобный фонарь, схватив его и скрипнув дверью, я оказался на улице. Чувствовалась влажность вечерней росы. По плитке склизкий след оставляли слизняки, рисующие непонятные символы. Следов утреннего происшествия, то есть крови, не было, я специально посветил налобным фонариком и убедился в этом. Ладно, нужно отыскать родителей. К тому моменту небо уже полностью окрасилось в чёрный. Ночной огород своими могучими зарослями напоминал логово гигантов-людоедов, которые в темноте гнусно улыбались.
— Эй, кто-нибудь, есть! — громко кричу на весь огород во всё горло. Но в ответ ничего, только стрекотание сверчков. В небе показалась первая звезда, и в один момент зелёная вспышка, та самая, что была прошлой ночью, озарила небо. Она испускала пульсирующий свет, и в её свете растения шевелились.
Страница 8 из 14
