Плоды смрада (Редактированная версия)

— Мам? Пап? — моё эхо раздалось на всю комнату, ответа не последовало. Может, гулять ушли или жарят шашлык, вспоминаю безглавых птиц и запах тухлятины. Утреннее ощущение словно песочный замок обвалилось на меня заново. Главный вопрос не в том, куда делся отец? А в том, где сейчас мать? На тумбочке лежал отцовский налобный фонарь, схватив его и скрипнув дверью, я оказался на улице. Чувствовалась влажность вечерней росы. По плитке склизкий след оставляли слизняки, рисующие непонятные символы. Следов утреннего происшествия, то есть крови, не было, я специально посветил налобным фонариком и убедился в этом. Ладно, нужно отыскать родителей. К тому моменту небо уже полностью окрасилось в чёрный. Ночной огород своими могучими зарослями напоминал логово гигантов-людоедов, которые в темноте гнусно улыбались.

— Эй, кто-нибудь, есть! — громко кричу на весь огород во всё горло. Но в ответ ничего, только стрекотание сверчков. В небе показалась первая звезда, и в один момент зелёная вспышка, та самая, что была прошлой ночью, озарила небо. Она испускала пульсирующий свет, и в её свете растения шевелились. Миллисекундно они приближались ко мне, желая схватить в свои объятия. Сквозь заросли густых лиственно-широких растений виднелась теплица с зелёным свечением. Не знаю, что меня повело туда, но ноги будто не слушались. Они ступали медленно вперёд, а в голове слышались странные шёпоты. Я продолжал идти, отклоняя ветки в стороны, видя, как яркий свет сверкает всё ярче. И в ноздри сразу ударил этот дурманящий голову сладкий запах.

Передо мной стояла теплица, изнутри сдерживающая какие-то неизвестные сорняки, которые всё сильнее заполняют внутренний периметр. А из пробитой крыши виднелись четыре овальных бутончика, похожие на яйца. Только сросшиеся вместе, по краям их листики были окутаны чёрным волосяным покровом. Из приоткрытой верхушки в небо, словно ярким прожектором, бил зелёный луч. Ноги продолжали идти вперёд, а сердце неистово стучало, так, что казалось, будто вот-вот выскочит, разворотив кости. Вдруг по краям тёмных зарослей, по середине которых стояла теплица, послышались шаги и шелестение листвы. Какие-то жёлтые огни двигались в этой растительной тьме, всё ближе и ближе приближаясь к лунному свету.

Вновь вспышка.

И из дебрей стали медленно выходить люди, неуклюже переступая ямки на равнине. Три с права, два слева, они шли медленно, с оттопыренными ртами и жёлтыми глазами. Походка напоминала послушных зомби, их лица сложно было разглядеть в темноте. Они семенили в центр, шатаясь из стороны в сторону. Очередной раз вспышка, и тьма на секунду рассеялась, осветив лица незнакомцев. Это были наши соседи, которые медленно приближались в мою сторону. Распахнулась дверь теплицы, и зелёные щупальца вытолкнули старую женщину прямо в центр прохода. Это была моя мать. Она повернулась ко мне, её фиолетовый спортивный костюм был забрызган кровью. А глаза отличалась от остальных, здешних блуждающих они сверкали ярко красным.

— А вот и мясо! — сказала она безумным голосом.

Вновь вспышка озарила всё вокруг, ослепив меня и открыв истинные обличия всех собравшихся здесь людей. Две женщины и три мужчины. Дядя Толя, дядя Миша и Деда Витя. Тётя Галя и мама Димы — Марина.

— Какой ты лакомый, не тронутый. — Она медленно подкрадывается, словно заигрывает. Я почувствовал контроль, словно никто больше не держит меня. Но страх настолько сковывает движение, что я просто стою и смотрю боясь пошевелиться. Из тьмы растений появились ещё люди, они по очереди заходили внутрь теплицы, пролезая через уперевшиеся в стеклянную оболочку стволы корней «Какусика» При взгляде на верхушку теплицы, на дьявольский цветок, голоса в голове усиливались, что-то произнося на неизвестном мне языке. Испугавшись, я резко побежал обратно, через яблоневый сад пробираясь сквозь чёрные дебри во мраке растений. Достаю из кармана налобный фонарик и вдруг врезаюсь во что-то твёрдое. Моё светило вываливается из рук, перевернувшись несколько раз в падении. Сзади послышался треск веток и шуршание листьев. Поднимаю выпавший из руки предмет и свечу вперёд, сначала яркий кружок фонаря преломлял синий цвет чьих-то брюк. Затем рассеивающая гамма света сменилась на белый, и тут я увидел то, что лежало брошенное в зарослях диких яблонь. Мой отец, кожа которого покрылась красными язвами и зелёными стебельками. Они врастали в кожу, накачивали его вязкой слизью, которая текла по зелёным веточкам. Оно-то обмотало ему лицо, вылезая из ушей и залезая обратно в правую ноздрю, и так несколькими обмотками, словно египетская мумия. Сзади послышались шаги, и в темноте виднелись огоньки жёлтых глаз, зомбированных соседей. Они рвали корни, ломали ветки прорывались сквозь дебри и искали меня. Зелёная вспышка словно молния осветила растительный лес. Я побежал дальше, слёзы наворачивались от увиденного. Она убила его… Убила моего отца, моего защитника, то, что могло спасти от безумного человека в семейном очаге. Оставаться с ней здесь опасно, нужно бежать из дома или позвать на помощь.