Плохой пенс

Дамблдор с порога сделал чудо: легко махнул рукой, и вонь исчезла. Потом он зажег свет — не электрический, но в комнате стало светло. Потом опять повернулся к Нику.

— Они совсем еще дети, — пояснил он, имея в виду, наверное, Сириуса и Лили. — Знаете, как это бывает? Когда ты что-то умеешь, но часто забываешь об этом, пока это не станет частью тебя. Впрочем, вы знаете, разумеется. Они — пока еще нет.

Он подошел к валявшемуся на полу дуче Волдеморту. Внимательно разглядывал его какое-то время. Очки его загадочно поблескивали.

— Вы не смогли бы его убить, — сказал Дамблдор, выпрямляясь. — Не знаю как, но вы сделали единственно правильную вещь… этот волшебник — средоточие зла, и он, без сомнения, давно позаботился о своем бессмертии. Это мои предположения, Ник, но я редко ошибаюсь. Я стар, и я ученый, хотя из меня столько раз хотели сделать политика. Так вот — убить его вы не смогли бы, но сейчас он жив и останется жив. И, если я правильно вас понял, он останется… почему овощем?

Ник едва не рассмеялся — такой у Дамблдора был озадаченный вид.

— Овощ — это вот то тело, которое вы видите. Простите, сэр, но ему теперь нужен постоянный уход. А куда вы дели его говно?

— Убрал, — улыбнулся Дамблдор. — Интересно, вы тоже так можете?

— Наверное, — пожал плечами Ник. — Но не горю желанием. — Он помолчал. — Как вы поняли, что я не Джеймс?

Дамблдор внимательно посмотрел на него.

— Вам больше интересно, как это поняла Лили. И маленький Гарри. Я прав?

Ник кивнул. Дамблдор жестом указал ему на дверь.

— Оставим его пока здесь. — Он опять прошел вперед, Ник — за ним. — Я слышал… читал о возможности подобного явления, но никогда своими глазами не видел людей, переселившихся в чужие тела. И читал, что точные образ и подобие не воссоздаются. У вас другая осанка, другой взгляд, другая манера речи. Другое все. Нужно очень хорошо знать того, чье тело вы займете, и быть превосходным актером…

Они спускались по лестнице, и кошка, сидевшая на нижней ступени, вдруг выгнула спинку и зашипела, а потом метнулась куда-то в темноту.

— …Но обмануть детей и животных почти невозможно. Мне жаль, что так вышло, Ник, — искренне сказал Дамблдор. — Наверное, у вас там остались семья и друзья.

— У меня не было выбора, — деревянным голосом ответил Ник. — Но… сейчас он у меня разве есть?

— Если вы не стоите перед лицом смерти, выбор есть всегда. Он зависит от вас.

Лили уже вернулась. Она сидела возле манежа, где посапывал Гарри, обняв огромного плюшевого медведя. Сириус стоял чуть сзади и молча таращился на нее.

— Лили, — позвал Дамблдор. — Лили, это очень больно. Неожиданно, больно и страшно. Но это придется принять и пережить.

Лили не обернулась.

— Джеймса больше нет, — ровно и словно безучастно ответила она. — Он есть, Джеймса нет.

— Но есть ты, и есть Гарри. Ты зря обвиняешь Ника. Он спас твоего сына. Подумай об этом потом, хорошо? Когда сможешь. А сейчас тебе лучше поспать.

Лили сидела, не двигаясь.

— Возьми Гарри и ложитесь в гостевой комнате. Сириус… Сириус пока постережет Волдеморта.

Сириус издал протестующий звук, но потом вздохнул и покорно поплелся наверх. Лили поднялась, вынула Гарри из манежа и тоже ушла. Ник подумал — не владеет ли Дамблдор еще и гипнозом.

— Я не очень понимаю, что вы так называете, — ответил Дамблдор, убирая манеж одним взмахом руки, — но я могу убедить людей поступать так, как мне надо. Но делаю так очень редко и только тогда, когда это нужно им самим, а не мне. Давайте присядем, и вы расскажете мне все до конца.

— А потом я переключил реостат. Остальное вы знаете.

Ник оценил, что Дамблдор начал свою историю первым. Оценил он и то, как Дамблдор умеет рассказывать — коротко, четко, выделяя главное. Ему осталось много непонятным — пассивность министерства, глупый страх перед странным вооруженным бандформированием, отсутствие организованного и координируемого сопротивления… да и сам Орден Феникса, судя по всему, мало чем отличался от Пожирателей Смерти в смысле организации деятельности. Но потом Ник вспомнил, как вели себя Лили и Сириус и решил, что нельзя слишком много ждать от людей, которые привыкли, что за них все делает волшебная палочка.

— Что вы теперь намерены делать?

— Не знаю, — Ник откинулся на кресле. Он только сейчас осознал, как он устал. — Точнее, знаю, но… не знаю, как это провернуть. Но я должен.

— То есть вы не хотите остаться здесь как Джеймс Поттер?

Ник выпрямился.

— Нет, — твердо ответил он. — Не хочу. Если я… впрочем, это другая история. Но я должен поступить так, как должен. Наверное. Иначе ничего не произойдет.

Дамблдор задумчиво рассматривал свои руки.

— Что ж… может, вы правы, — наконец сказал он. — Вы не Джеймс, и это многим станет понятно. Но быть может, вы сами решите потом иначе. Время у вас еще есть.

Ник не успел спросить, что он имеет в виду. Дверь внизу распахнулась, Ник вскочил, но был остановлен спокойным жестом Дамблдора.

— Я знаю, кто это, Ник. Это друзья.