Плохой пенс

Ник жадно вгляделся в матовую поверхность с едва заметным золотистым мерцанием. До этого момента он даже не думал о том, чтобы увидеть своё новое обличье, было не до того. Но как только напряжение отхлынуло, он вспомнил, что у него теперь другое тело и другое лицо.

Любопытство взяло вверх.

В зеркале отразился совсем молодой парень. Самое удивительное, что Джеймс Поттер был чем-то похож на самого Ника в молодости: те же очки, только немного другой формы, глаза тоже карие, только у Джеймса они оказались гораздо больше, такие же черные волосы, правда, лохматые, будто сто лет нечесаные. Даже в чертах лица проглядывало едва уловимое сходство.

«Наверное, это неспроста», — подумал Ник.

Единственное, что секретный агент Хоупвелл никогда не позволял себе — зарастать будто леший, в какие бы условия ни попадал. Подбородок и щеки Джеймса Поттера покрывала как минимум трёхдневная щетина.

— Ну, чего уставился? — раздался гнусавый голос из зеркала. — Да, ты похож на мартышку. Забыл, где у тебя бритва?

Ник подскочил.

— Кто здесь?

— Совсем одичал! — лениво протянул тот же голос. — И не только внешне. С волосами, понимаю, бороться бессмысленно, но борода тебе зачем? Ты такой хорошенький без неё!

Ник с трудом сообразил, что с ним разговаривает зеркало.

«Так… спокойно… Человек-собака — это хуже, а тут просто зеркало болтает. Наверное, у них это в порядке вещей — держать в домах такие штучки».

— Где бритва-то? — решил он подыграть стекляшке.

— Шкафчик справа, третья полка, красавчик.

«Права была миссис Поттер, когда после проделки этого оборотня Сириуса сказала, что я видел не всё. Факт. Боюсь думать, что ещё увижу».

К счастью, зеркало заткнулось, а смеситель и унитаз даром речи не обладали. Ник быстро принял душ, побрился, косясь на разговорчивый предмет. Но, видимо, зеркало или обиделось, или у него кончился запас магии на сегодня.

Нику хотелось переодеться, желательно во что-то нормальное, не в подобие того, что было на нем: не то пижама, не то халат, не то цирковые тряпки, как у Дамблдора. Нику было и досадно, и смешно одновременно, и он погрозил зеркалу кулаком и прошел в ту комнату, где Дамблдор вчера сотворил детский манежик.

Лили не было, Сириуса тоже, но на диване сидел парень лет двадцати, вид которого Ник определил как «сильно поношенный». Касалось это не только его одежды. Казалось, что поношенное у него все, от лица до кончиков пальцев, и был он какой-то уставший — не от физического труда, а словно от жизни.

— Здравствуйте, сэр, — вежливо сказал поношенный парень и встал.

— Добрый день. — Нику он не очень понравился. Было в нем что-то настораживающее — такие виноватые глаза встречаются у не слишком хорошо обработанных новичков, неофитов-террористов. Которые сами еще не решили, надо им это или нет.

— Я Ремус Люпин, — представился парень. — Лили… сказала, что вы не Джеймс, но все-таки вы очень похожи.

— Вы наблюдательны, мистер Люпин, — ответил голодный Ник. — А где сама Лили и Гарри? Где мистер Дамблдор?

Люпин виновато посмотрел на Ника.

— Профессор Дамблдор скоро появится. Он попросил меня кое-что вам передать. — И замолчал. — Все так нелепо получилось. Особенно с Хранителем. Мне до сих пор неудобно смотреть в глаза профессору.

Ник припомнил историю, рассказанную самим Дамблдором в двух словах. Лили и Сириус были еще скупей на выдачу информации, но главное Ник уяснил: было какое-то пророчество, из-за которого дуче в дерьме решил, что годовалый ребенок несет в себе угрозу его существованию. А глупые дети, Лили, Джеймс и Сириус, которые по приказу Дамблдора прятались под специальным заклинанием, сделали Хранителем Питера Петтигрю, а не Сириуса Блэка, как сказали Дамблдору, и не самого Дамблдора, как тот предлагал. Последнее Ник и почтенный профессор выясняли уже совместно.

— На месте профессора, — сообщил Ник сухо, — я бы вас троих выпорол. Вместе с этим Петтигрю.

— Петтигрю мертв, — грустно поведал Люпин, почему-то смотря куда-то в сторону. — Профессор Дамблдор решил, что вам будет интересно именно это… Неизвестно, почему Петтигрю не сбежал сразу, но на него устроили облаву, и он ранним утром попался на глаза Сириусу, который увязался с аврорами и сотрудниками отдела Магического правопорядка. Стал кричать, что это Сириус предал Лили и Джеймса, Сириус вспылил, но сделать они оба ничего не успели, потому что авроры под мантиями-невидимками убили Питера и обездвижили Сириуса. Страшно, когда слугам закона разрешают пользоваться Непростительными заклятьями, но они решили сделать все быстро, пока магглы ничего не поняли, и не пришлось массово стирать им память. Сириус сейчас в больнице, он сильно ударился головой.

Ник хмыкнул. Замечание про стирание памяти ему совсем не понравилось. Не то чтобы он посчитал это умение негуманным, но здорово царапнуло именно отношение к тем, кого Люпин, а до него и Лили, и Сириус, назвали «магглами». К тем, какой была Лорел. И сам Ник когда-то.

— И это он еще легко отделался, — заметил он. — А где дуче? Ну, Волдеморт.

Люпин вздрогнул.