Фандом: Гарри Поттер. Снейп забирает раненого Гарри от Дурслей и доставляет в Хогвартс. Благодаря Снейповой въедливости Гарри возвращается к прежней жизни, но доволен ли Мастер зелий, что оказался таким… человечным?
220 мин, 13 сек 15253
Негромкая реплика Гарри испугала медсестру. Прежде мальчик никогда не говорил с ней так. Казалось, его теперешний голос принадлежит совсем другому человеку — познавшему страдание, менее поверхностному, более сильному, повзрослевшему… или ей просто показалось?
— Э-э… что, милый?
— Моя рука. Можно я потрогаю шрамы? — так же негромко повторил ее пациент, и у Поппи отчего-то мурашки пробежали по коже.
— Да, конечно, — она убрала руки и пальцы мальчика легко, осторожно притронулись к пораженной коже. Медсестра взглянула на Гарри — его неподвижные глаза глядели куда-то в пространство, и в них бушевало столько эмоций, сколько, казалось, не может быть на таком юном лице. Будто он что-то вспоминал…
«— Чем это воняет? Ты, пустое место, что ты испортил на этот раз? А-а… Тебе нравится горелое, да? Вот я тебе покажу!»
— Дядя, нет!
— КАК ТЫ СМЕЕШЬ поднимать на меня руку! НЕ СМЕЙ НА МЕНЯ ГЛАЗЕТЬ!
Всхлипнув, Гарри вырвался из воспоминаний и несколько раз моргнул, чтобы избавиться от покалывания в глазах. Он разберется со своей памятью позже, как и с бурей, бушующей в сердце.
— Гарри, дорогой? — услышав заботливый голос медсестры, он глубоко вздохнул и быстро стер с лица то выражение, которое на нем было сейчас. Устало потерев лоб, мальчик слабо улыбнулся. По крайней мере, подумал, что улыбнулся.
— Все, мадам Помфри. Вы снова ее забинтуете?
— Еще на недельку, Гарри, чтобы избежать инфекции, — и медсестра начала накладывать свежую повязку.
Пока она это делала, Гарри молчал, собираясь с духом, зная, что его сердце разорвется, если он не задаст один вопрос. Вопрос, который мучил его с тех пор, как он смог подумать о чем-то еще, кроме того, что теперь он слеп, а значит, обречен.
— Кто принес меня в Хогвартс?
Помфри едва глянула на него:
— Профессор Снейп, а что? Он был довольно зол, кстати говоря.
Если Гарри и удивился, то никак этого не показал.
— Оттого, что ему пришлось отправиться за мной?
— О, нет. Оттого, что ему пришлось оставить тех магглов в живых. Кажется, он так выразился, — ответила медсестра, зачаровывая повязку так, чтобы та оставалась свежей всю неделю.
Северус расхаживал по своим комнатам, глубоко задумавшись. В основном он думал о Гарри Поттере. Он пытался найти способ, благодаря которому тот сможет как-то справляться на Зельях. Чары помогут ему с чтением и письмом, но на Зельях зрение было абсолютно необходимо — цвет, консистенция, кипение — все особенности зельеварения доступны только зрячему.
Остановив взгляд на кресле, стоящим перед ним, Северус нашел повязку, завязал себе глаза и немного постоял так, пытаясь хоть немного представить, каково приходится Поттеру.
Он обнаружил, что ненавидит подобное состояние. Прежде чем добраться до кресла и рухнуть в него, Северус ушиб палец и ударился коленом. Откинув голову на спинку, все еще в повязке, он вернулся мыслями в тот день, который описал Дамблдору очень поверхностно…
«— Ты получишь свое, маггл! Долеро Прожектум! — проревел Северус, и толстяк закричал, почувствовав всю ту боль, которую он причинил своему племяннику в тот день. Шипение Снейпа окутало его безжалостным гибким лезвием. Заклятья добрались до костлявой женщины и жирного парня. Входная дверь захлопнулась, запирая их внутри. Северус заключил их сына в болезненный телобинт. Подвесил женщину к потолку вверх тормашками. Для Вернона у него были особые планы…»
Лениво взмахнув палочкой, он направил тело мужчины ко всем возможным преградам: двери, окну, мебели, стене, так что кровь на мерзкой туше появилась довольно быстро. Дурсль вопил и молил о пощаде, а Северус наслаждался его воплями, почти забыв, что держит на руках серьезно раненого, потерявшего сознание мальчика. И вспомнил о нем только тогда, когда Гарри попытался кашлянуть, но из уголка его рта вытекла лишь струйка крови, прямо на рукав Мастера зелий. Тот позволил Вернону рухнуть на пол у своих ног и злобно прищурился. Подержал его немного под пыточным проклятьем и, опустив палочку, дождавшись, когда крики смолкнут, заговорил:
— У меня нет времени, чтобы дать тебе все то, что твое по праву, то, что ты заслужил, Дурсль. Но я вернусь. И верну остаток, — вкрадчиво пообещал Мастер зелий трясущейся куче жира и ушел, оставив все чары и заклятья«…»
Северус сердито сорвал повязку с глаз. Ему стоило сделать больше. При всех зверствах, что ему довелось видеть, издевательства над детьми всегда приводили его в ярость. Он выскочил из подземелий и направился в Хогсмид. Неожиданно ему в голову пришло решение мучившей его проблемы.
Наступил день рожденья Гарри.
— Э-э… что, милый?
— Моя рука. Можно я потрогаю шрамы? — так же негромко повторил ее пациент, и у Поппи отчего-то мурашки пробежали по коже.
— Да, конечно, — она убрала руки и пальцы мальчика легко, осторожно притронулись к пораженной коже. Медсестра взглянула на Гарри — его неподвижные глаза глядели куда-то в пространство, и в них бушевало столько эмоций, сколько, казалось, не может быть на таком юном лице. Будто он что-то вспоминал…
«— Чем это воняет? Ты, пустое место, что ты испортил на этот раз? А-а… Тебе нравится горелое, да? Вот я тебе покажу!»
— Дядя, нет!
— КАК ТЫ СМЕЕШЬ поднимать на меня руку! НЕ СМЕЙ НА МЕНЯ ГЛАЗЕТЬ!
Всхлипнув, Гарри вырвался из воспоминаний и несколько раз моргнул, чтобы избавиться от покалывания в глазах. Он разберется со своей памятью позже, как и с бурей, бушующей в сердце.
— Гарри, дорогой? — услышав заботливый голос медсестры, он глубоко вздохнул и быстро стер с лица то выражение, которое на нем было сейчас. Устало потерев лоб, мальчик слабо улыбнулся. По крайней мере, подумал, что улыбнулся.
— Все, мадам Помфри. Вы снова ее забинтуете?
— Еще на недельку, Гарри, чтобы избежать инфекции, — и медсестра начала накладывать свежую повязку.
Пока она это делала, Гарри молчал, собираясь с духом, зная, что его сердце разорвется, если он не задаст один вопрос. Вопрос, который мучил его с тех пор, как он смог подумать о чем-то еще, кроме того, что теперь он слеп, а значит, обречен.
— Кто принес меня в Хогвартс?
Помфри едва глянула на него:
— Профессор Снейп, а что? Он был довольно зол, кстати говоря.
Если Гарри и удивился, то никак этого не показал.
— Оттого, что ему пришлось отправиться за мной?
— О, нет. Оттого, что ему пришлось оставить тех магглов в живых. Кажется, он так выразился, — ответила медсестра, зачаровывая повязку так, чтобы та оставалась свежей всю неделю.
Северус расхаживал по своим комнатам, глубоко задумавшись. В основном он думал о Гарри Поттере. Он пытался найти способ, благодаря которому тот сможет как-то справляться на Зельях. Чары помогут ему с чтением и письмом, но на Зельях зрение было абсолютно необходимо — цвет, консистенция, кипение — все особенности зельеварения доступны только зрячему.
Остановив взгляд на кресле, стоящим перед ним, Северус нашел повязку, завязал себе глаза и немного постоял так, пытаясь хоть немного представить, каково приходится Поттеру.
Он обнаружил, что ненавидит подобное состояние. Прежде чем добраться до кресла и рухнуть в него, Северус ушиб палец и ударился коленом. Откинув голову на спинку, все еще в повязке, он вернулся мыслями в тот день, который описал Дамблдору очень поверхностно…
«— Ты получишь свое, маггл! Долеро Прожектум! — проревел Северус, и толстяк закричал, почувствовав всю ту боль, которую он причинил своему племяннику в тот день. Шипение Снейпа окутало его безжалостным гибким лезвием. Заклятья добрались до костлявой женщины и жирного парня. Входная дверь захлопнулась, запирая их внутри. Северус заключил их сына в болезненный телобинт. Подвесил женщину к потолку вверх тормашками. Для Вернона у него были особые планы…»
Лениво взмахнув палочкой, он направил тело мужчины ко всем возможным преградам: двери, окну, мебели, стене, так что кровь на мерзкой туше появилась довольно быстро. Дурсль вопил и молил о пощаде, а Северус наслаждался его воплями, почти забыв, что держит на руках серьезно раненого, потерявшего сознание мальчика. И вспомнил о нем только тогда, когда Гарри попытался кашлянуть, но из уголка его рта вытекла лишь струйка крови, прямо на рукав Мастера зелий. Тот позволил Вернону рухнуть на пол у своих ног и злобно прищурился. Подержал его немного под пыточным проклятьем и, опустив палочку, дождавшись, когда крики смолкнут, заговорил:
— У меня нет времени, чтобы дать тебе все то, что твое по праву, то, что ты заслужил, Дурсль. Но я вернусь. И верну остаток, — вкрадчиво пообещал Мастер зелий трясущейся куче жира и ушел, оставив все чары и заклятья«…»
Северус сердито сорвал повязку с глаз. Ему стоило сделать больше. При всех зверствах, что ему довелось видеть, издевательства над детьми всегда приводили его в ярость. Он выскочил из подземелий и направился в Хогсмид. Неожиданно ему в голову пришло решение мучившей его проблемы.
Наступил день рожденья Гарри.
Страница 20 из 62
