Это был первый день первой смены. Сейчас ему сильно хотелось спать в теплой постели, ну или, на худой конец, дремать под гудение телевизора в тепле с чашкой кофе в одной руке и бутербродом в другой, а вовсе не шататься по ночному холоду среди голых стволов. Можно было, конечно, не делать полноценный обход, а просто посидеть на одной из скамеек у волейбольной площадки, но как-то не по-летнему промозглым был сегодня ветер.
32 мин, 2 сек 3175
Особь, смущенно похихикивая, смотрела ему в глаза, страстно дыша пышной грудью. Левую половину ее лица прятала тень, на правой — красным растекся отсвет костра.
Светловолосая наблюдала за ними через полуприкрытые веки.
«Сомневается», — подумала она.
Особь сморщила носик и скосилась на руку, лежащую на ее плече:
— А может… мы… лучше…
Светловолосая приподняла бровь и криво усмехнулась, приоткрыв белый клычок — обломы случались со старшим крайне редко. Он же казался ничуть не разочарованным, лишь на затылке опали вздыбившиеся было волосы.
— Может, к костру тогда пересядем? — голос его сочился медом. — Они там что-то поют. Послушаем… Романтика…
— Ой, мне такое нравится! — расцвела особь.
Он встал, подал руку, чтобы помочь ей подняться, и они ушли.
— Половина третьего, — задумчиво глядя в небо, сообщил сидящий поблизости щуплый.
— Это ты к чему? — сонно выпялилась на него «юля».
— Скоро в лагерь возвращаться…
«Да, — помрачнела светловолосая, — более четырех часов без еды»…
— Может, прогуляемся? Уже начинает светать… Красиво… — щуплый издалека смотрел на светловолосую.
— А змеи? Ты не боишься змей? — полюбопытствовала «юля» и зевнула.
— Тут нет змей…
«Такое ощущение, что он хочет остаться со мной один на один, — светловолосая приподнялась на локте и пересеклась со щуплым долгим взглядом. — Словно напрашивается, чтобы его»…
Да, СЪЕЛИ. Именно.
Сначала ей показалось, что он, как и многие другие особи мужского пола «положил на нее глаз», точнее — заинтересован в спаривании. Но теперь ей почему-то казалось, что это не так.
Он смотрел на нее, не отводя глаз.
Странно, но он вдруг начал вызывать у нее жгучий интерес. Естественно, не как продукт питания (она понимала, что жрать его — только мучить свой желудок), а как что-то другое.
Она усмехнулась. Забавно, но на какое-то мгновение он показался ей НЕчеловеком… Конечно, она знала, что щуплый никак не может принадлежать к их роду — тому не было ни внешних, ни поведенческих признаков, но что-то вынуждало воспринимать его иначе, чем потенциальную жертву.
Светловолосая быстро поднялась, мягко ступая по траве, обошла развалившуюся на пути «юлю» и присела возле него на корточки.
— Пожалуй, я не против, — сказала она.
— Чо, интим? — обрадовалась «юля».
Ей никто не ответил.
Щуплый неторопливо встал, стряхнул с джинсов налипшую хвою, вытащил из кармана мятую сигаретную пачку, прикурил.
— Пошли… — он стоял спиной к костру, и его лица фактически не было видно.
Через его плечо светловолосая стрельнула ядовитым взглядом по сидящему у костра брату. Тот лишь улыбнулся.
Она шла немного впереди.
Да, действительно, начинало светать, и небо — до этого почти угольно-черное — стало едва заметно зеленеть.
Щуплый шагал молча и курил.
Отойдя от костра настолько, что стало не слышно голосов поющих, они увидели поваленное замшелое бревно и, не сговариваясь, сели. Помолчали. Светловолосая все время ловила ноздрями запах щуплого, силясь понять, чем таким от него пахнет помимо табака и жженых спичек.
Он приоткрыл рот. Белесый никотиновый дым, извиваясь стрекательными щупальцами медузы, вяло пополз между губ.
— Ну и что теперь? — поинтересовалась она, глядя в сторону.
— Я хотел тебя спросить, — с каждым его словом изо рта вылетала струйка дыма, словно у него внутри был пожар. — Мне просто любопытно… — он посмотрел ей прямо в глаза. — Ты вообще чего-нибудь боишься?
Она нахмурилась.
«Да, — чуть было не ответила она, — себя самой», но сдержалась и просто спросила:
— А стоит ли вообще чего-нибудь бояться?
— Ну-у, мало ли… — он отвел глаза и выпустил тугую струйку дыма вверх. — Жизнь такая странная штука…
Ей вдруг показался крайне бессмысленной вся эта беседа. Нелепой и неприятной.
Светловолосая вообще никогда не разговаривала с кем-либо дольше одной минуты. Даже с братьями. И уж тем более… (с человеком?)…
— Мне надоело, я ухожу, — сказала она и спрыгнула с бревна на землю.
— Подожди, — он моментально поймал ее за локоть.
— Чего мне ждать?! — она резко развернулась и насмешливо посмотрела на него.
И осталась стоять на месте. Он шагнул ближе.
«Чем же от него пахнет?» — не могла понять она. Ей ничего не стоило вырвать свою руку из ее пальцев, но эта загадка с запахом ее останавливала. Никотин перебивал этот странный еле уловимый аромат, словно щуплый пытался спрятать его за более резким. Светловолосая разделяла людей по запахам на несколько категорий: недавно вымытые, воняющие грязью или потом, люди искусственно пахнущие (духи, лосьоны) и дети. Щуплый не относился ни к одному из этих подвидов — то, что он прятал за сигаретной вонью, больше напоминало по запаху какую-то пыльную, залежалую, облитую чем-то приторно сладким вещь, но никак не человеческую кожу.
Она с полминуты молча его разглядывала. У него были слегка вздернутые к вискам зеленые глаза, блеклые ресницы и маленький прыщик возле носа…
— Ну!
Светловолосая наблюдала за ними через полуприкрытые веки.
«Сомневается», — подумала она.
Особь сморщила носик и скосилась на руку, лежащую на ее плече:
— А может… мы… лучше…
Светловолосая приподняла бровь и криво усмехнулась, приоткрыв белый клычок — обломы случались со старшим крайне редко. Он же казался ничуть не разочарованным, лишь на затылке опали вздыбившиеся было волосы.
— Может, к костру тогда пересядем? — голос его сочился медом. — Они там что-то поют. Послушаем… Романтика…
— Ой, мне такое нравится! — расцвела особь.
Он встал, подал руку, чтобы помочь ей подняться, и они ушли.
— Половина третьего, — задумчиво глядя в небо, сообщил сидящий поблизости щуплый.
— Это ты к чему? — сонно выпялилась на него «юля».
— Скоро в лагерь возвращаться…
«Да, — помрачнела светловолосая, — более четырех часов без еды»…
— Может, прогуляемся? Уже начинает светать… Красиво… — щуплый издалека смотрел на светловолосую.
— А змеи? Ты не боишься змей? — полюбопытствовала «юля» и зевнула.
— Тут нет змей…
«Такое ощущение, что он хочет остаться со мной один на один, — светловолосая приподнялась на локте и пересеклась со щуплым долгим взглядом. — Словно напрашивается, чтобы его»…
Да, СЪЕЛИ. Именно.
Сначала ей показалось, что он, как и многие другие особи мужского пола «положил на нее глаз», точнее — заинтересован в спаривании. Но теперь ей почему-то казалось, что это не так.
Он смотрел на нее, не отводя глаз.
Странно, но он вдруг начал вызывать у нее жгучий интерес. Естественно, не как продукт питания (она понимала, что жрать его — только мучить свой желудок), а как что-то другое.
Она усмехнулась. Забавно, но на какое-то мгновение он показался ей НЕчеловеком… Конечно, она знала, что щуплый никак не может принадлежать к их роду — тому не было ни внешних, ни поведенческих признаков, но что-то вынуждало воспринимать его иначе, чем потенциальную жертву.
Светловолосая быстро поднялась, мягко ступая по траве, обошла развалившуюся на пути «юлю» и присела возле него на корточки.
— Пожалуй, я не против, — сказала она.
— Чо, интим? — обрадовалась «юля».
Ей никто не ответил.
Щуплый неторопливо встал, стряхнул с джинсов налипшую хвою, вытащил из кармана мятую сигаретную пачку, прикурил.
— Пошли… — он стоял спиной к костру, и его лица фактически не было видно.
Через его плечо светловолосая стрельнула ядовитым взглядом по сидящему у костра брату. Тот лишь улыбнулся.
Она шла немного впереди.
Да, действительно, начинало светать, и небо — до этого почти угольно-черное — стало едва заметно зеленеть.
Щуплый шагал молча и курил.
Отойдя от костра настолько, что стало не слышно голосов поющих, они увидели поваленное замшелое бревно и, не сговариваясь, сели. Помолчали. Светловолосая все время ловила ноздрями запах щуплого, силясь понять, чем таким от него пахнет помимо табака и жженых спичек.
Он приоткрыл рот. Белесый никотиновый дым, извиваясь стрекательными щупальцами медузы, вяло пополз между губ.
— Ну и что теперь? — поинтересовалась она, глядя в сторону.
— Я хотел тебя спросить, — с каждым его словом изо рта вылетала струйка дыма, словно у него внутри был пожар. — Мне просто любопытно… — он посмотрел ей прямо в глаза. — Ты вообще чего-нибудь боишься?
Она нахмурилась.
«Да, — чуть было не ответила она, — себя самой», но сдержалась и просто спросила:
— А стоит ли вообще чего-нибудь бояться?
— Ну-у, мало ли… — он отвел глаза и выпустил тугую струйку дыма вверх. — Жизнь такая странная штука…
Ей вдруг показался крайне бессмысленной вся эта беседа. Нелепой и неприятной.
Светловолосая вообще никогда не разговаривала с кем-либо дольше одной минуты. Даже с братьями. И уж тем более… (с человеком?)…
— Мне надоело, я ухожу, — сказала она и спрыгнула с бревна на землю.
— Подожди, — он моментально поймал ее за локоть.
— Чего мне ждать?! — она резко развернулась и насмешливо посмотрела на него.
И осталась стоять на месте. Он шагнул ближе.
«Чем же от него пахнет?» — не могла понять она. Ей ничего не стоило вырвать свою руку из ее пальцев, но эта загадка с запахом ее останавливала. Никотин перебивал этот странный еле уловимый аромат, словно щуплый пытался спрятать его за более резким. Светловолосая разделяла людей по запахам на несколько категорий: недавно вымытые, воняющие грязью или потом, люди искусственно пахнущие (духи, лосьоны) и дети. Щуплый не относился ни к одному из этих подвидов — то, что он прятал за сигаретной вонью, больше напоминало по запаху какую-то пыльную, залежалую, облитую чем-то приторно сладким вещь, но никак не человеческую кожу.
Она с полминуты молча его разглядывала. У него были слегка вздернутые к вискам зеленые глаза, блеклые ресницы и маленький прыщик возле носа…
— Ну!
Страница 8 из 9
