По воле их

И тут дети подняли настоящий вой — человек был ужасен. Руки его были по локоть в крови, а ногой он, спокойно и методично, раздавил шею безглазого охранника. Как тот остался без глаз, было понятно — так как голый монстр тут же схватил второго, оказавшегося рядом, охранника и вцепился ему в лицо, молниеносно повторив всю процедуру от и до.

… Гундер знал, что нельзя пить, да. Но почему же нельзя веселиться с женщинами?! В том самом кабаке, где он так хорошо начал, открыв для себя новый вид людей, он задержался. Люди вели себя тихо, мелкие люди были очень предупредительны, Гундер понял, что они все кому-то принадлежат, а владелец просто использует их труд в кабаке. Потом понял, что, как ни странно, кабак принадлежит им самим. Он пил пиво, указав пальцем на трехлитровый жбан с похожей по цвету жидкостью и угадал. Дальше он потребовал еды, но осознал, что мелкие люди его не понимают, а потому показал пальцем на рот и выразительно щелкнул челюстями, поглядывая на стоявшего за стойкой упоминавшегося братца Ши. Тот уже выслушал распоряжения дядюшки Чина, переданные Хо, а потому старался, как мог, но мог плохо — был еще молод и неопытен, а потому боялся посетителя ужасно. Гундер начал сердиться, как вдруг Ши был сменен на посту дядей Чином, чего практически никогда не случалось. Дядя Чин подействовал на викинга успокоительно, Гундер вообще не был буяном по меркам собратьев и почти всегда умел хотя бы дослушать человека, прежде, чем убить или покалечить. Вот и сейчас он понял, что старший малыш сменил глупого младшего малыша, учившегося ремеслу кабатчика, и повторил свой заказ. Дядя Чин понял все прекрасно и вскоре перед Гундером оказалось огромное блюдо мяса с рисом, вопреки обыкновению, не сдобренное ни вьетнамскими, ни, тем более, адскими мексиканскими специями. Дядя Чин четко дал понять на кухню, что дать гостю — много! Много, вкусно, не остро, не солено, ни сладко, где не надо! И очень, очень, очень быстро!

Возле блюда с едой образовались ломти хлеба очень странной формы, тарелка с кашей, жирно политой мясной подливой, овощи и много, чего еще. Гундер улыбнулся дяде Чину и приступил к трапезе. Платить он собирался честь по чести, как-никак, тут себя повели хорошо, да и вообще, было бы просто подло поесть и уйти. Он кинул на стол маленькую золотую цепочку, снятую с Гордеца и снова потребовал пива. Цепочка исчезла, как корова языком слизнула, а на коленях у Гундера оказалась Ка, «Первая», местная краса и гордость, необычайно умелая, опытная и, что дядя Чин полагал в данном случае, необходимым, живучая, выносливая и разъезженная во всех своих входах, проститутка. Как всегда, старик не ошибся. Гундер быстро смекнул, несмотря на незнание языка, о чем идет речь и чего добивается мелкая бабенка, с черными волосами и желтой кожей и, движимый как плотью, так и любопытством, проследовал за ней наверх. Правда, он слегка сомневался подойдет ли она ему по размеру, но потом решил, что это уж точно шлюхины трудности.

Да, ему было сказано, что он внезапно может оказаться в месте, где убивать надо всех, да! Но не так же! Непосредственно в момент семяизвержения! Которое и пришлось на штаны первому охраннику, когда голый викинг возник перед ним. Обидеться и пустить в ход автомат тот не успел — викинг просто свернул ему голову, схватив обеими руками. Дальше он оказался в коридоре, где и кинулся к нему второй, тот самый, что вскоре очутился в комнате с детьми, Синим и боссом, лишенный драгоценного зрения. Приказ Одина был краток — убивать всех. Гундер понимал, что под «всеми» не рассматриваются дети. А вот остальные… Второму он, не разнообразя приемы, так же выдавил глаза и раздавил кадык, а затем бросился к двум другим.