По воле их

— Я бы сказал, что грабеж. Ни денег, ни часов, ни перстней, ни цепей, ничего. Вообще. Пусто. Вывернут наизнанку. Во всех смыслах. Может, кто-то залетный ограбил его, а когда тот, посмеявшись, представился, убил, чтобы не гадать — простят или нет? Ведь не простят.

— Если бы это не был Гордец, я бы такую версию оставил, как рабочую. Или особо жадный киллер? Чушь. На таких людей не нанимают нарков за пятьсот баксов. Да и спеца найти трудно, по каналам быстро разойдется, кто искал такого спеца. А Гордец столько покушений предотвратил, что уверен, среагировал бы, — задумчиво проговорил напарник, сержант убойного отдела Марвелл.

— Имитация, — уверенно сказал Слейд, — закос под нарка, которому все равно, кого, лишь бы прожить еще пару дней. Сейчас, уверен, точнее, чуть позже, полетят кверху задом все точки по скупке ворованного — ребята Гордеца будут искать его вещи. Они, по сути, уникальны, Гордец не отоваривался в бутиках. Его украшения делались по спецзаказам. И стоили соответствующе. На лом их продать — только и остается.

— Интересно, что с его пальцем? — Спросил, всмотревшись, Марвелл. Палец был и в самом деле, не ахти — от средней фаланги кожа и мясо были просто сорваны, как оторвался бы палец от перчатки.

— Перстень врос, — ответил небрежно Слейд, — с этим перстнем он даже успел посидеть в «предвариловке», никто снять и не дернулся. Ни наши, ни зеки. Врос в самом деле. Но парню, что полюбил деление, видимо, это не показалось аргументом. Вон и мясо, — Слейд показал носком ботинка на кровавый комок.

— Да, похоже. Выбил из перстня и бросил, — согласился Марвелл. — Но почему Гордец был один? Где его ребята?

— Потому и «Гордец». Он тут был у любовницы, филиппинки. К женщинам он всегда ходил один. Не позволял подумать о себе, что может кого-то бояться.

— Лучше бы позволял, — ответил Марвелл задумчиво, — хотя нет, не лучше. Теперь в картеле возникнет брожение, как я понимаю, претендентов там целых трое?

— Четверо, — поправил Слейд, — четверо претендентов. Будет разбирательство, следствие, резня и коронация, если их, пока они будут грызть друг другу глотки, не перережут конкуренты.

— Этот душегуб, по-видимому, хорошо понимал, что делает, — сказал Марвелл.

— Верно, — раздался чей-то холодный голос сзади. Сыщик обернулись. Позади копов оказался высокий, худощавый, подтянутый, очень аккуратно одетый человек средних лет. У него хватило наглости или власти пролезть под желтой лентой.

— А вы еще кто? — Неприветливо спросил Слейд, чей норов упрямо не давал ему стать лейтенантом.

— Частный детектив, мое имя Роджер Рауде, вам оно вряд ли, что скажет, но прозвище мое, вы, думаю, слышали — «Оса», — представился человек тем же холодным голосом.

— Слышали. Но как вы узнали, что тут творится? — Спросил Марвелл. Он слышал про этого парня с феноменальной эрудицией, связями и талантом сыщика, что упорно отклонял все приглашения работать на государство и упорно брался только за дела, носившие таинственный или даже, мистический оттенок.

— Редьярд Джозеф Киплинг как-то сказал мне, что умный человек старается установить союз между полицией и экипажами. Я так и сделал. Теперь я в курсе почти всего, что происходит в Вечном Городе. Благодаря таксистам и патрульным машинам.

— В смысле, вам «сказал Киплинг»? — С вялым интересом спросил Слейд. Он тоже был наслышан об Осе, но полагал, что тот просто помешанный.

— Когда читаете книгу, сержант Слейд, вы говорите с ее автором. Он же говорил для вас, следовательно, с вами, — так же холодно отвечал Рауде и на миг присел возле тела. Мешать ему не стали. Информация через него не утекала никогда, а вот помощь он порой оказывал и весьма ощутимую. Поговаривали, что ему покоя не давали лавры Холмса, но потом перестали, когда выяснилось, что если речь идет о лаврах, полученных выдуманным сыщиком за работу на королевские дворы Европы, то Рауде ему тут уже давно не уступает.

— Детектив Слейд, позвольте, — Оса слегка отодвинул Слейда и присел над Упрямцем, разжал тому сжатые в кулак пальцы и поднес к лицу нечто.

— Что это? — Оживился Марвелл.

— Шерсть, — отвечал Рауде, возвращая находку, — судя по запаху — медведь.

— Упрямца убил медведь? — Усомнился Слейд.

— Нет, его убил человек, обряженный в медвежью шкуру. Вы позволите мне взять пару шерстинок из пучка себе, детективы?

— Пару — да, — позволил Слейд, а Марвелл только кивнул.

— Да, вот еще что, — словно бы вспомнил Оса, — я бы на вашем месте настаивал на радиоуглеродном анализе шерсти.

— Зачем? — Поразился Марвелл, — какое нам дело, когда был убит медведь?

— Можете мне поверить, детективы, это куда важнее и интереснее точного времени смерти этого ублюдка, — указал Рауде на труп Гордеца. — До скорого свидания, джентльмены! — Он коротко поклонился, развернулся и неспешно пошел к желтой ленте. Остановился на миг, завязывая шнурок, для чего ему пришлось присесть и вскоре исчез во тьме Вечного Города.