На улице вечерело. Длинные тени деревьев, похожие на сухие скрюченные пальцы столетней старухи, ложились на продрогшую землю…
7 мин, 12 сек 18920
Сырой воздух давил на легкие тысячами паскалей. Было тихо, лишь под ногами жалобно шуршали лимонно — желтые мертвые листья. Осень была в самом разгаре. Была та самая чарующая пора предзимья, когда листопад уже отшумел, а снег еще не снизошел до холодных объятий. И вся природа замерла, как перед ударом чего-то сильного и жестокого. Перед ударом зимы.
По парку шли двое. Молоденькая девушка и пожилой толстый мужчина, похожий на огромный оживший гамбургер с ножками — сардельками. Девушка молчала, а толстяк что-то ей горячо доказывал.
— Да поймите же вы, наконец! — брызгая слюной, горячился пухляк.
— Максимум, сколько ей осталось — это месяц, не больше. Она умирает и вам это прекрасно известно. Неужели вы не хотите облегчить ее страдания?
— Облегчить страдания? — как эхо, повторила девушка и пристально поглядела на своего спутника.
— Доктор, да я бы все, что угодно, отдала, лишь бы она выздоровела! Почему вы раньше ничего не делали для того, чтобы она жила?
— Понимаете ли… — смешался служитель Гиппократа, профессионально уходя от ответа.
— И сейчас не поздно. Об этом-то я и хотел с вами поговорить. Есть у меня одна идея. Так сказать, сыроват еще материальчик, но попробовать стоит…
— В чем состоит эта ваша идея? — резко прервала доктора девушка.
— Очередной сеанс химиотерапии, которая не приносит никакой пользы? Или чудо-массаж, про который вы мне толковали в самом начале лечения? Что на этот раз?
Голос ее почти перешел на крик и она остановилась, тяжело дыша. Казалось, будто ее рыдания вот-вот разорвут тишину осеннего парка, но врач предусмотрительно взял ее за руку и тихо сказал:
— Перестаньте, Елена Сергеевна, я очень хочу помочь вашей матери. Видите ли… Я изобрел лекарство, способное убивать раковые клетки даже на последней стадии. Действие его состоит в том, что молекулы препарата будут поглощать злокачественные образования, оставляя только здоровые клетки и ткани… Вот только он очень дорогой, так как…
— Так что же вы медлите? — горячо воскликнула Елена и сжала плечо онколога.
— Начинайте лечение препаратом скорее! Цена не имеет значения!
— Дело в том… — замялся доктор Тряпицын и виновато уставился себе под ноги, — что ваша мать будет первая, кто испытает этот препарат на себе: лабораторных испытаний лекарства мы не проводили даже на крысах, времени на это еще не было. Я… не могу дать вам стопроцентной гарантии того результата, который вам нужен. Я описал вам его предположительное действие. Поэтому мне нужно письменное согласие ее ближайших родственников, в данном случае: ее мужа и дочери, то есть вас. Поймите: риск, даже минимальный, в любом случае есть…
— Я поняла, — сухо произнесла Елена и как-то странно поглядела на доктора.
— Я сегодня же поговорю с отцом и постараюсь его убедить в необходимости данной процедуры. В любом случае, я вам позвоню и скажу о нашем решении…
На следующий день в онкоцентр, где находилась мать Елены, Галина Смолина, приехали суровый усатый мужчина средних лет и сама Елена. Тряпицын повел их в свой кабинет.
— Сергей Алексеевич, я надеюсь, ваша дочь уже ввела вас в курс дела? — как-то нервно осведомился толстяк.
— Да, — густым басом ответил Смолин и посмотрел прямо в глаза врача.
— Только она не сказала об одном: каково побочное действие данного препарата?
— Побочное действие? — глаза доктора забегали под тяжелым взглядом сидящего напротив мужчины.
— Она не могла вам сказать, так как я сам этого не знаю… Мы не проводили испытания ни на одном живом организме…
— В таком случае, откуда же вы знаете, что лекарство поможет? — в голосе Смолина скользнуло сомнение.
— Простите, но ваша жена умирает, — доктор обрел твердость духа и решил идти напролом.
— Метастазы поразили практически все органы, так что надежда на химиотерапию равна нулю. В лекарстве, которое я изобрел, нет никаких запрещенных веществ и добавок. Как я определил то, что молекулы препарата поглощают раковые клетки? Я взял пробу крови у пациента, больного последней стадией рака и добавил в нее лекарство. Так вот: через час количество злокачественных клеток значительно убавилось, а через сутки кровь очистилась вовсе! Это хотя бы я понятно объяснил? Препарата пока еще очень мало, компоненты для него дорогие, но я хочу дать вам этот ничтожный шанс, так как ее уже ничего не спасет из всех известных методов лечения! Хуже ей не будет, потому что самое худшее, что с ней может случиться, это смерть!
«И я просто вижу, что вы готовы понести любые расходы для ее излечения».
Последнюю фразу доктор, естественно, вслух не произнес, но его пламенная речь возымела действие: Смолины думали… Отец метнул вопросительный взгляд на дочь и она едва заметно кивнула. Сергей Алексеевич решительно хлопнул ладонью по столу.
— Мы согласны! — голос его дрожал от волнения.
— Где нужно подписать?
По парку шли двое. Молоденькая девушка и пожилой толстый мужчина, похожий на огромный оживший гамбургер с ножками — сардельками. Девушка молчала, а толстяк что-то ей горячо доказывал.
— Да поймите же вы, наконец! — брызгая слюной, горячился пухляк.
— Максимум, сколько ей осталось — это месяц, не больше. Она умирает и вам это прекрасно известно. Неужели вы не хотите облегчить ее страдания?
— Облегчить страдания? — как эхо, повторила девушка и пристально поглядела на своего спутника.
— Доктор, да я бы все, что угодно, отдала, лишь бы она выздоровела! Почему вы раньше ничего не делали для того, чтобы она жила?
— Понимаете ли… — смешался служитель Гиппократа, профессионально уходя от ответа.
— И сейчас не поздно. Об этом-то я и хотел с вами поговорить. Есть у меня одна идея. Так сказать, сыроват еще материальчик, но попробовать стоит…
— В чем состоит эта ваша идея? — резко прервала доктора девушка.
— Очередной сеанс химиотерапии, которая не приносит никакой пользы? Или чудо-массаж, про который вы мне толковали в самом начале лечения? Что на этот раз?
Голос ее почти перешел на крик и она остановилась, тяжело дыша. Казалось, будто ее рыдания вот-вот разорвут тишину осеннего парка, но врач предусмотрительно взял ее за руку и тихо сказал:
— Перестаньте, Елена Сергеевна, я очень хочу помочь вашей матери. Видите ли… Я изобрел лекарство, способное убивать раковые клетки даже на последней стадии. Действие его состоит в том, что молекулы препарата будут поглощать злокачественные образования, оставляя только здоровые клетки и ткани… Вот только он очень дорогой, так как…
— Так что же вы медлите? — горячо воскликнула Елена и сжала плечо онколога.
— Начинайте лечение препаратом скорее! Цена не имеет значения!
— Дело в том… — замялся доктор Тряпицын и виновато уставился себе под ноги, — что ваша мать будет первая, кто испытает этот препарат на себе: лабораторных испытаний лекарства мы не проводили даже на крысах, времени на это еще не было. Я… не могу дать вам стопроцентной гарантии того результата, который вам нужен. Я описал вам его предположительное действие. Поэтому мне нужно письменное согласие ее ближайших родственников, в данном случае: ее мужа и дочери, то есть вас. Поймите: риск, даже минимальный, в любом случае есть…
— Я поняла, — сухо произнесла Елена и как-то странно поглядела на доктора.
— Я сегодня же поговорю с отцом и постараюсь его убедить в необходимости данной процедуры. В любом случае, я вам позвоню и скажу о нашем решении…
На следующий день в онкоцентр, где находилась мать Елены, Галина Смолина, приехали суровый усатый мужчина средних лет и сама Елена. Тряпицын повел их в свой кабинет.
— Сергей Алексеевич, я надеюсь, ваша дочь уже ввела вас в курс дела? — как-то нервно осведомился толстяк.
— Да, — густым басом ответил Смолин и посмотрел прямо в глаза врача.
— Только она не сказала об одном: каково побочное действие данного препарата?
— Побочное действие? — глаза доктора забегали под тяжелым взглядом сидящего напротив мужчины.
— Она не могла вам сказать, так как я сам этого не знаю… Мы не проводили испытания ни на одном живом организме…
— В таком случае, откуда же вы знаете, что лекарство поможет? — в голосе Смолина скользнуло сомнение.
— Простите, но ваша жена умирает, — доктор обрел твердость духа и решил идти напролом.
— Метастазы поразили практически все органы, так что надежда на химиотерапию равна нулю. В лекарстве, которое я изобрел, нет никаких запрещенных веществ и добавок. Как я определил то, что молекулы препарата поглощают раковые клетки? Я взял пробу крови у пациента, больного последней стадией рака и добавил в нее лекарство. Так вот: через час количество злокачественных клеток значительно убавилось, а через сутки кровь очистилась вовсе! Это хотя бы я понятно объяснил? Препарата пока еще очень мало, компоненты для него дорогие, но я хочу дать вам этот ничтожный шанс, так как ее уже ничего не спасет из всех известных методов лечения! Хуже ей не будет, потому что самое худшее, что с ней может случиться, это смерть!
«И я просто вижу, что вы готовы понести любые расходы для ее излечения».
Последнюю фразу доктор, естественно, вслух не произнес, но его пламенная речь возымела действие: Смолины думали… Отец метнул вопросительный взгляд на дочь и она едва заметно кивнула. Сергей Алексеевич решительно хлопнул ладонью по столу.
— Мы согласны! — голос его дрожал от волнения.
— Где нужно подписать?
Страница 1 из 2
