Поцелуй черной вдовы

Забыв об опасности, Игнат вскочил на ноги и подошел к ней совсем близко, держась чуть справа, от пути движения Вдовы, всматриваясь в лицо, на половину прикрытое капюшоном. Теперь и без ярких солнечных лучей стало видно, что на черепе проступает полупрозрачное лицо. И это была не неподвижная мертвая маска. Лицо выражало эмоции. Растерянность, главным образом. Чем дольше всматривался он в это новое чудо, тем четче проступали под капюшоном черты лица, тем более материальным оно казалось. Прекрасное, надо сказать, вырисовывалось лицо. Вот только на месте глаз все еще проступали темные провалы глазниц. Игнат глянул ниже. Кости рук тоже обретали плоть. Костей здесь, собственно, уже совсем не было видно. Из широких рукавов балахона выглядывали, нервно сжимаясь в кулачки, тонкие кисти с изящными пальчиками с матовой нежной кожей и аккуратными полированными ноготками.

Игнат опять глянул в лицо хозяйки галереи. Оскалившийся череп исчез. Теперь здесь было лицо прекраснейшей, такой он не видел и в кино, женщины. Изящный, безупречной формы нос, не менее изящно вылепленные высокие скулы, нежный овал лица, упрямый подбородок с легкой, вызывающий умиление, ямочкой, сочные, созданные для поцелуев, губы, соболиные брови в разлет, гладкий высокий лоб. Провалы глазниц исчезли. На их месте оказались закрытые глаза с длинными трепещущими ресницами. Из-под левого века выбежала слеза и покатилась по щеке, оставляя за собой мокрую дорожку. По прекрасному лицу пробежала судорога боли. Приоткрывшиеся губы исторгли тихий стон. Вытянутые вперед руки упали, прекраснейшая из женщин, в которую превратился страшный призрак, пошатнулась и оперлась рукой о ближнюю к ней колонну. Чисто на инстинкте, Игнат сделал шаг вперед и приобнял ее за плечи, поддерживая. Ноздрей его коснулся запах горячего женского тела. Под ладонями была плоть. Живая, трепещущая плоть. Лицо женщины оказалось прямо напротив лица Игната в считанных сантиметрах. И тут она открыла глаза… Огромные, темно-синие, в которых тот сразу утонул. Губы ее приоткрылись, в ожидании поцелуя и Игнат потянулся к ним своими губами, предвкушая немыслимое наслаждение. И только, оказавшееся вдруг где-то недосягаемо далеко сознание, отчаянно предупреждало о том, что вместо горячих женских губ он может сейчас уткнуться в холодный оскал черепа.