Почему бы и нет…

— А ты еще, сука, кто? — послышался возмущенный недовольный голос снизу.

Скатерть приподнялась и на Алексея из темноты уставились яростные глаза.

— Я кто? — ничего не понимая, переспросил Ремнев.

— Ты, ты, — далее последовала череда словосочетаний, которые он слышал только от своего прапорщика в далекой учебке, когда тому на ногу случайно бочка с бензином наехала.

— Леша, познакомься, это Шурочка. Шурочка, это мой знакомый Алексей, — ни грамма не смущаясь и не глядя в их сторону, сказал Коваленко, продолжая невозмутимо изучать меню. — Чего пьете? — невзначай поинтересовался он у сидящего рядом с Ремневым мужчины.

— Коньяк, — так же спокойно ответил тот. — Ты там как? — он приподнял ткань, посмотрел на Шурочку.

В ответ услышал много нового и неожиданного про себя, Степана и «неизвестных малолеток». Видимо про Ремнева.

— Будешь вылезать? — так же спокойно поинтересовался мужчина. Он был темноглаз и темноволос. Жгучий брюнет. Мощные грудные мышцы обтянуты футболкой поло и казались двумя барханами. Ощущения надежности, силы и уверенности исходили от него волнами.

— Нет, — отрезали в ответ, и скатерть опустилась на место.

— Я Николай, — быстро представился новый знакомый Алексею, так же быстро пожал руку и прикрыл глаза. Он закусил нижнюю губу и обе руки спрятал под столом.

Тут-то до Алексея дошло, что происходит рядом с ним, буквально в паре сантиметром от его ноги.

— Э-э … я ничего не путаю? — спросил у Коваленко, ошарашено таращась на него.

— Нет, не путаешь. Ты абсолютно прав. В данный момент под столом Шурочка делает минет Коле. Развлекаются они так. Иногда.

Ремнев непроизвольно отпрянул от новых знакомых и прижался бедром к боку Степана.

— Не волнуйся. К тебе домогаться не будут. По крайней мере, пока. Это мне всегда начеку приходится быть. Мы уже давно играем в игру «Сделай приятное Степе», но пока еще успевал вовремя уворачиваться.

В этот момент Николай с тихим стоном уткнулся лбом в стол перед собой. Его немного тряхануло и он расслабился. Через пару мгновений из подстолья ужом вынырнул молодой привлекательный парень. Упругой задницей растолкал себе место между Алексеем и Колей и выхватил бумажную салфетку из подставки.

— Спасибо, малыш, — мужчина потянулся, чтобы поцеловать Шурочку, но тот только скривился и легонько отмахнулся от предложенных нежностей.

— Свободен, — ответил он, вытирая уголки губ. — Я все равно тебя еще отменьечу, — пригрозил Коваленко и развернулся к Ремневу, чтобы лучше рассмотреть его. — Ну и кто это у нас тут? Ты все-таки решил перейти на «темную сторону», Стёпочка? А строил-то из себя недотрогу столько лет…

— Не делай далеко идущих выводов там, где их нет, — отмахнулся от него Коваленко. — Лешка Иркин приятель и должен мне за ремонт, поэтому развлекает сегодняшним вечером, но не так, как ты предпочитаешь. Он обычный натурал, а ты везде видишь оттенки небесно-голубого.

— Он такой же натурал, как я бабник, — огрызнулся Шурочка и приблизил свое лицо к Алексею. — Ну, — промурлыкал он, — какой ориентации придерживаешься?

Ремнев разглядывал сидящего перед собой симпатичного молодого мужчинку. Личико сердечком, широко раскрытые немного подведенные глаза, оформленные брови и отличная прическа в стиле «художественный беспорядок», на которую было потрачено много мастерства, времени и геля. Из широкой горловины выглядывали соблазнительные ключицы. То, что он ярко выраженный пассив, только что красной строкой по лбу не бежало.

— Целоваться с ним не рекомендую, — посоветовал Степан все еще удивленному парню. — Неизвестно, где его губы побывали до этого. И за руки хватать тоже. Только когда будешь точно знать, что он после посещения санузла. И тогда еще нужно подумать.

— Не слушай этого зануду. Он на меня наговаривает из зависти. Ну так как? Чего молчишь?

— А какой ответ ты от меня ждешь? — не понял его Алексей.

— Ты гей? — с нажимом спросил Шура.

— Натурал, — ответил за него Коваленко.

— Гомо.

— Гетеро, — настаивал Степан.

— Заткнитесь оба, — порекомендовал Николай, делая заказ официантке. — Кто что будет?

— Я буду пиво, мне завтра с Ирой на концерт, — ответил Ремнев.

— А я перехожу на более тяжелые напитки, — кивнул Коваленко в сторону коньяка.

— Ты не ответил, — не отставал Шура.

— Если я скажу, что вы оба правы, ты отстанешь? — поинтересовался Ремнев, улыбаясь номером три.

— Ха! — воскликнул молодой пижон. — Я так и знал! У меня на это чуйка!

— «Чуйка» у него, — недовольно пробурчал Коваленко. — Что ж ты, Леха, меня так подвел?

— Чем интересно?

— Это еще одна наша старинная забава. «Угадай ориентацию». Счет пока пятьдесят на пятьдесят.

— Весело вы время проводите.

— Да уж. Мы еще в студенческие времена спорили по этому поводу. Он почему-то уверен, что я как раз должен по мальчикам ходоком быть, но практика и моя семейная жизнь доказывают обратное.

— А еще я хочу доказать ему, что самые лучшие минеты могут делать только мужчины, — вставил свои «пять копеек» Шурочка. — Скажи-скажи, кто лучше это делает? — требовал он ответ от парня.