Почему бы и нет…

— Чувствуется спортивное прошлое, — очередная шоколадная конфета была отправлена в рот Ремнева.

Он расправил фантик на коленке и начал старательно складывать новую бумажную фигурку. Хозяин внимательно наблюдал за ним.

«Хотите узнать, будет ли скучно с мужчиной в постели? Угостите его конфетой и посмотрите, что он сделает с фантиком». Так рекомендовали на гей-сайте, одном из многих, ссылки на которые ему постоянно присылал Шурочка. Судя по той растущей горе маленьких пароходиков, лодочек и самолетиков, Алексей знал толк, как и чем, заниматься в свободное от работы время.

— Ну, теперь твоя очередь, — продолжил разговор Степан. — Обо мне ты представление имеешь. Что о себе расскажешь?

— О себе? — повторил Алексей, хмуря брови. Глоток коктейля продлил паузу. Мужчина уже решил, что он не хочет говорить, но Ремнев продолжил:

— Тебе никогда не хотелось вернуться в определенный период жизни и попробовать исправить что-то, заткнуть себе рот или наоборот что-то сказать, чего не мог сформулировать в определенный момент?

— Мне? Никогда, — честно признался хозяин. — Я абсолютно ни в чем себя не могу упрекнуть. Все мои поступки всегда взвешены и адекватны. Мне не за что и не у кого просить прощение.

— Везет же. Я так не могу. И эта мысль постоянно крутится в голове. Человек, ради которого я готов был горы свернуть, наговорил мне кучу… Много чего сказал, короче. Я его не оправдываю. Сам тоже хорош, но и принять его слова не могу. Мы все взрослые люди и сами выбираем, во что следует верить, а во что нет. Но это ощущение недосказанности иногда всплывает и не дает покоя. И хочется сделать что-нибудь отчаянное, чтобы попробовать переключить рубильник в голове. Или с отвесной сопки на велике съехать на полной скорости. Или забраться повыше и проораться в пустой горизонт.

— Или завалить себя работой и нахамить начальству, сказав все, что думаешь о его руководстве, — добавил мужчина, уставившись в одну точку. — Это называется отчаяние. И не обязательно «ноги» у него растут от того, что ты какие-то ошибки совершил. Есть еще обстоятельства, которые мы не можем исправить, но можем изменить отношение к ним. Все это говорит о том, что ты живой, а не только жизнерадостный чурбан с приклеенной улыбкой на лице.

— Спасибо за комплимент.

— Обращайся. Так что тебя там торкнуло? Что накосячил?

— Я… — Ремнев подбирал слова, — я спал с мужем и женой. Втайне. Чтобы другая половина не узнала об этом.

— Ого, — непроизвольно вырвалось у Коваленко. — Работая на телевидении, я много чего видел и слышал. И такого рода вещи тоже происходят в жизни. С этого места поподробней, пожалуйста.

Ремнев залпом допил содержимое стакана, а Степан подлил в его фужер еще порцию.

— Мои родители разводились и я не знал, как мне реагировать на происходящее. В это же время познакомился с новым соседом в дедушкином городке. Он был старше меня, умнее и симпатичнее. Все девчонки толпами ходили за ним. Я тоже поддался общему настроению, только еще не знал, как это называется. Он помогал мне с уроками, пока я жил у деда. Развлекал, учил каким-то мальчишеским играм и забавам. Не тем, на которые ты тут намекаешь, ухмыляясь. Он был стопроцентным натуралом, а я влюбился в него без оглядки. Пришлось горы литературы перелопатить, чтобы понять, что происходит у меня в голове и штанах. Только учась в институте, смог наконец-то осуществить на практике то, чего почерпнул в книгах и в пошлых разговорах со своими однокурсниками. Я прекрасно отдавал себе отчет, что не смогу удержать его рядом, что он никогда не будет нуждаться во мне, как я в нем. Но каждый раз уходя от него, всегда хотел надеяться на возможное будущее, возможные перспективы, на возможных «нас».

Все это он рассказывал, не отрываясь от складывания очередной бумажной фигурки.

— Его мама нашла ему отличную партию. Дочку какого-то чинуши по профсоюзной линии. Естественно, я ничего лучше придумать не мог, как попробовать соблазнить ее, что мне удалось, в принципе, не напрягаясь. Чье бы самолюбие не потешилось, когда тебя домогается лучший друг будущего мужа? Вот и она не стала выкаблучиваться. Я хотел предъявить доказательства ее неверности, но потом понял, что он действительно собрался жениться на ней, несмотря на ее испорченность, капризы и эгоизм. И все мои потуги в данном направлении оказались тщетными.

Ремнев опять отпил из фужера, смачивая горло, и продолжил.

— Со свадьбой не стали затягивать, она уже беременная была. Я честно старался держаться от интима подальше, но каждый раз приезжая туда, всегда проводил все свободное время с ним. Так продолжалось довольно долго, пока у них проблемы не начались. А тут я опять со своими чувствами и всегда готовый к утешениям. Дурак. Короче, началось у нас с ним по второму кругу. До кучи еще у его жены сложились не правильные представления о том, по какой причине я каждый раз у них торчу. Она-то решила, что я по ней сохну. И пришлось мне в очередной раз на практике демонстрировать свою заинтересованность в ней, чтобы она не заподозрила мужа в измене.