Фандом: Ориджиналы. Би и натурал. Адреналинщик и зануда. Молодой парень и уже достаточно взрослый мужчина. Почему бы и нет… Эта история — плод моего воспаленного воображения. Но вполне могла бы и произойти где-нибудь с кем-нибудь. Почему бы и нет…
235 мин, 34 сек 12455
— Не поворачивайся, — резко сказал Ремнев в одном из залов.
— А что там? — с горящими от интереса глазами спросил Степан, не шевелясь.
— Я сейчас скажу и ты сам сбежишь отсюда, — у Алексея появилась отличная возможность отомстить за вчерашний испорченный вечер. — Там демонстрация небольшой деревенской кладовки полностью оккупированной мышами.
Коваленко побледнел и опустил глаза. Чтобы ничего не попало в поле его зрения, метнулся к выходу. Парень удовлетворенно выдохнул и пританцовывая, последовал за ним.
После павильона, где жили, а вернее спали, ленивцы, которых можно было потрогать, направились к выходу. Проходя через детский парк, граничащий с зоопарком, Коваленко остановился возле пруда с мутной водой.
— Это что такое? — с тихим ужасом спросил он.
Из глубины поднимались три полуметровых «бревна». Ремнев не стал бы обращать на них внимание, если бы они не были разного цвета и не меняли направление движения.
— Ого, — удивленно протянул он, — кажется это речные карпы.
— «Кажется»? — переспросил Степан. — Кажется это родственники Лох-Несского чудовища.
Они подошли и нагнулись к воде. Обитатели пруда подплыли ближе и стали кружить на расстоянии вытянутой руки. К ним присоединились еще три рыбины.
— Они ручные? — поинтересовался вслух Степан.
— Как может рыба быть ручной? — с сомнением ответил Алексей.
— Я откуда знаю? Но они явно ждут, что мы их сейчас кормить будем. Смотри, — он показал на небольшую площадку, которая нависала над водой. — Пошли туда.
На этом пандусе был аппарат, который за небольшую плату выдавал большие гранулы для кормежки рыб и уток.
— Дай мелочь, — потребовал Степан. Насыпав себе в ладонь корм, встал на колени у самого края и кинул несколько зерен в воду.
Тут же из мутных недр пруда высунулись здоровенные головы разноцветных карпов и стали с жадностью хватать гранулы.
— Дай мне тоже, — потребовал Алексей, присаживаясь рядом.
Рыбин стало в два раза больше. Они раскрывали рты, размером с десятирублевую монету, и хватали еду, которая сыпалась на них сверху.
— Я потрогал ее, я потрогал ее, я потрогал ее! — чуть ли не завизжал от восторга Коваленко. Парню на мгновение показалось, что рядом с ним не взрослый тридцатипятилетний состоявшийся мужчина, а шестнадцатилетний мальчишка, который только что первый раз рыбу поймал.
Ремнев не выдержал и захохотал, откинувшись на не очень чистый пол.
— Ты такой…
Слово «милый» зацепилось за небный язычок и скользнуло обратно вниз.
— Какой? — недобро прищурился Степан.
— … смешной… — выкрутился Алексей. Вся утренняя обида на этого человека прошла моментально.
— Я потрогал ее рот, — уже спокойнее объяснил мужчина, улыбаясь. — Фу, — он брезгливо вытер палец о коленку. — Бе-е.
— В рот к себе потом руки не тяни, — все еще посмеиваясь, порекомендовал Ремнев, вставая и отряхиваясь.
После обеда пошли в Национальный музей, который находился рядом. Первое, что бросилось в глаза, когда поднялись на второй этаж — большие стенды, на которых было написано на местном, английском и русском языках — «Нокезорский национальный парк», «Спасенная старина».
Оба туриста ошарашено оставались на рекламные баннеры.
— Ты не поверишь, — прокомментировал Алексей, — но я здесь был.
— Правда, что ли? — ответил Степан, вчитываясь в текст. — А что ты там делал?
— С классом на каникулах ездил. Там здорово было, — он усмехнулся, припоминая кое-что. — Я там с девушкой девственности лишился.
— Пф, — Коваленко резко выпрямился и, не оборачиваясь, пошел в демонстрационные залы, — нашел, что вспомнить.
— А что такого? Очень хорошие воспоминания. А ты куда ломанулся?
— Не собираюсь я изучать места твоей «боевой славы». Пойдем лучше тебя на фоне ковра сфотографирую.
— Это не ковры, а произведения искусства.
— Даже если они сотканы в 1792 году, они не перестают быть коврами, — нравоучительно оборвал его мужчина.
Ремнев, мысленно вздыхая, поплелся следом.
После осмотра и ознакомления с музеем вышли в начинающий вечереть город.
— Пошли перекусим, — предложил парень.
Уж чего-чего, а маленьких ресторанчиков и кафешек в центре было в избытке. На любой вкус. Хоть национальная еда, хоть обычные международные фастфуды, хоть корейские забегаловки.
Выбор упал на итальянский ресторанчик. Его столики стояли под развесистыми тополями. Вентиляторы гоняли увлажненный воздух на разморенных от жары посетителей.
— Что будешь? — спросил Алексей своего спутника.
— Рыбу, — не глядя в меню, ответил мужчина. Его внимание привлек бомж, который пристраивался на лавочке в противоположной стороне улицы. — И чай холодный. С лимоном.
— На меня смотри, — посоветовал Ремнев, прекрасно понимая, почему у Степана кривится физиономия. — Я, пожалуй, болоньезе возьму.
Алексей сделал заказ и попросил у официанта побольше льда. Когда принесли напиток похожий на лед с добавлением жидкости, он не выдержал и сказал молодому парню, который обслуживал их.
— Oh, you're my best friend!
— Lately, I have many new friends, — ответил официант, пристально заглядывая в глаза парню.
— А что там? — с горящими от интереса глазами спросил Степан, не шевелясь.
— Я сейчас скажу и ты сам сбежишь отсюда, — у Алексея появилась отличная возможность отомстить за вчерашний испорченный вечер. — Там демонстрация небольшой деревенской кладовки полностью оккупированной мышами.
Коваленко побледнел и опустил глаза. Чтобы ничего не попало в поле его зрения, метнулся к выходу. Парень удовлетворенно выдохнул и пританцовывая, последовал за ним.
После павильона, где жили, а вернее спали, ленивцы, которых можно было потрогать, направились к выходу. Проходя через детский парк, граничащий с зоопарком, Коваленко остановился возле пруда с мутной водой.
— Это что такое? — с тихим ужасом спросил он.
Из глубины поднимались три полуметровых «бревна». Ремнев не стал бы обращать на них внимание, если бы они не были разного цвета и не меняли направление движения.
— Ого, — удивленно протянул он, — кажется это речные карпы.
— «Кажется»? — переспросил Степан. — Кажется это родственники Лох-Несского чудовища.
Они подошли и нагнулись к воде. Обитатели пруда подплыли ближе и стали кружить на расстоянии вытянутой руки. К ним присоединились еще три рыбины.
— Они ручные? — поинтересовался вслух Степан.
— Как может рыба быть ручной? — с сомнением ответил Алексей.
— Я откуда знаю? Но они явно ждут, что мы их сейчас кормить будем. Смотри, — он показал на небольшую площадку, которая нависала над водой. — Пошли туда.
На этом пандусе был аппарат, который за небольшую плату выдавал большие гранулы для кормежки рыб и уток.
— Дай мелочь, — потребовал Степан. Насыпав себе в ладонь корм, встал на колени у самого края и кинул несколько зерен в воду.
Тут же из мутных недр пруда высунулись здоровенные головы разноцветных карпов и стали с жадностью хватать гранулы.
— Дай мне тоже, — потребовал Алексей, присаживаясь рядом.
Рыбин стало в два раза больше. Они раскрывали рты, размером с десятирублевую монету, и хватали еду, которая сыпалась на них сверху.
— Я потрогал ее, я потрогал ее, я потрогал ее! — чуть ли не завизжал от восторга Коваленко. Парню на мгновение показалось, что рядом с ним не взрослый тридцатипятилетний состоявшийся мужчина, а шестнадцатилетний мальчишка, который только что первый раз рыбу поймал.
Ремнев не выдержал и захохотал, откинувшись на не очень чистый пол.
— Ты такой…
Слово «милый» зацепилось за небный язычок и скользнуло обратно вниз.
— Какой? — недобро прищурился Степан.
— … смешной… — выкрутился Алексей. Вся утренняя обида на этого человека прошла моментально.
— Я потрогал ее рот, — уже спокойнее объяснил мужчина, улыбаясь. — Фу, — он брезгливо вытер палец о коленку. — Бе-е.
— В рот к себе потом руки не тяни, — все еще посмеиваясь, порекомендовал Ремнев, вставая и отряхиваясь.
После обеда пошли в Национальный музей, который находился рядом. Первое, что бросилось в глаза, когда поднялись на второй этаж — большие стенды, на которых было написано на местном, английском и русском языках — «Нокезорский национальный парк», «Спасенная старина».
Оба туриста ошарашено оставались на рекламные баннеры.
— Ты не поверишь, — прокомментировал Алексей, — но я здесь был.
— Правда, что ли? — ответил Степан, вчитываясь в текст. — А что ты там делал?
— С классом на каникулах ездил. Там здорово было, — он усмехнулся, припоминая кое-что. — Я там с девушкой девственности лишился.
— Пф, — Коваленко резко выпрямился и, не оборачиваясь, пошел в демонстрационные залы, — нашел, что вспомнить.
— А что такого? Очень хорошие воспоминания. А ты куда ломанулся?
— Не собираюсь я изучать места твоей «боевой славы». Пойдем лучше тебя на фоне ковра сфотографирую.
— Это не ковры, а произведения искусства.
— Даже если они сотканы в 1792 году, они не перестают быть коврами, — нравоучительно оборвал его мужчина.
Ремнев, мысленно вздыхая, поплелся следом.
После осмотра и ознакомления с музеем вышли в начинающий вечереть город.
— Пошли перекусим, — предложил парень.
Уж чего-чего, а маленьких ресторанчиков и кафешек в центре было в избытке. На любой вкус. Хоть национальная еда, хоть обычные международные фастфуды, хоть корейские забегаловки.
Выбор упал на итальянский ресторанчик. Его столики стояли под развесистыми тополями. Вентиляторы гоняли увлажненный воздух на разморенных от жары посетителей.
— Что будешь? — спросил Алексей своего спутника.
— Рыбу, — не глядя в меню, ответил мужчина. Его внимание привлек бомж, который пристраивался на лавочке в противоположной стороне улицы. — И чай холодный. С лимоном.
— На меня смотри, — посоветовал Ремнев, прекрасно понимая, почему у Степана кривится физиономия. — Я, пожалуй, болоньезе возьму.
Алексей сделал заказ и попросил у официанта побольше льда. Когда принесли напиток похожий на лед с добавлением жидкости, он не выдержал и сказал молодому парню, который обслуживал их.
— Oh, you're my best friend!
— Lately, I have many new friends, — ответил официант, пристально заглядывая в глаза парню.
Страница 45 из 66
