Почему бы и нет…

— Короче, тете Вале курить-то нельзя, а наша «сердобольная» ей сигареты таскала. Вот от ее сына и«прилетело», — объяснил Петр, с профессиональным интересом разглядывая Ремнева.

— А я-то откуда знала?! — возмутилась Власова. Она, наоборот, от ужаса не могла отвести взгляд от парня. — Тем более в ее возрасте резко бросать уже вредно. Она к родственникам переедет скоро, там ей лимит на курево выделять будут.

— Я зайду к ней поздороваться, — пообещал Ремнев.

— Ты лучше расскажи, как здесь оказался, — попросила Ирина, утаскивая всех в сторону и усаживая на лавку.

— Да вот, — промямлил он. — Форс-мажор. К матери поехал, а когда утром уезжал ко мне под капот машины котенок забрался. Ну, он там и застрял в механизмах. Руль заклинило, колеса по снегу заскользили, я и врезался, — не особенно заостряя внимание на деталях, закончил Алексей.

Власовы как-то странно отреагировали. Посмотрели друг на друга, хлюпнули и отвели взгляд.

— Ты специально себе такие «катаклизмы» выискиваешь? — потирая подбородок и рассматривая светильники, спросил Петр.

— Ты не подумай… мы очень рады,… что с тобой все в порядке. В относительном порядке, — пробормотала Ирина, изучая носки на своих ботинках.

— Вы не могли бы никому не рассказывать, что меня видели? — попросил Ремнев. Но Власовы никак не отреагировали, только сильнее закусили губу и не смотрели на него.

— Ладно, — сжалился он над ними. — Глумитесь уже. А то взорветесь.

— Какая-то история… совсем не «ми-ми-ми», — хмыкнул Власов.

— Угу, — согласилась его жена. — Смерть у котенка совсем не няшная получилась.

Они громко заржали, хохоча и всхлипывая на весь коридор.

— Во всем этом одно хорошо, что машина твоя восстановлению не подлежит!

— А если бы ты ее отреставрировал, то по салону призрак котенка летал?

— Кстати, такие случаи не редкость. Мне Колян рассказывал. Только чаще это происходит с крысами.

— У кошек же девять жизней, видимо из предыдущих восьми машин он успевал выскочить.

— Но мимо нашего Лешки ни один хомячок не прошмыгнет!

Они веселились и подзадоривали Ремнева. Он хотел сначала обидеться на их черствость, но понял, что таким образом их отпускает нервное напряжение. Власовы всегда все легко воспринимали. И понимание того, что он относительно легко отделался в этой истории, наконец посетило его.

«Нужно только операцию пережить и все?»

Они все втроем направились к выходу, все еще продолжая подтрунивать и хохмить друг с другом.

— Хватит уже ржать!— взмолился Ремнев.

— Мы к тебе еще придем, — пообещали они.

— Нет, не надо. Я тут отлежусь и выпишусь. Не надо ко мне ходить. Ладно?

— Как скажешь, «Шариков».

— «Уж мы их давили, давили»… — процитировала Власова «Собачье сердце» и со спокойной душой вышла на промозглую улицу.

Петр пожал руку и последовал за женой. Устроившись в машине, заметил, как Ирина полезла за телефоном.

— Зачем звонишь? Нас же просили не делать этого.

— А ты его видел в последнее время?

— Я работал.

— А я вчера пол вечера выслушивала поддатого Коваленко. Он пытал меня на тему: «Что я знаю о Ремневе, как с ним познакомилась и какой он на работе». Видимо пообсуждать его не с кем. То еще зрелище.

Она нашла номер и нажала на вызов.

— Привет. Ты на работе? Как головка? Бо-бо? Мы нашли твою пропажу.

В трубке что-то громко начало орать. Власова поморщилась и отодвинула телефон от уха, подождала, пока пройдут восторги.

— К окну подойди. Видишь на соседней сопке высокое двенадцатиэтажное здание. Седьмой этаж, хирургия. Номер палаты сам узнаешь. Нет… Руки-ноги на месте… По голове прилетело, но выглядит бодрячком. Сам сходи и зацени, что ты меня пытаешь… Не булькает… Будешь должен. Я у тебя бутылку Baileys видела. Пока.

— Ни одно доброе дело не остается безнаказанным, — нравоучительно изрек Петр и завел машину. — Тебе истории с тетей Валей мало.

— Милый, ты такой «милый», — отозвалась Ирина. — Ты же меня защитишь, если че?

— Сама справишься.

Ремнев поднялся в палату и сел на койку. Место ему досталось у окна. Батарея грела немилосердно, а рама уже была заклеена на зиму. Ранние вечерние сумерки опускались на город.

Он уставился на панораму за окном. Снег, как выпал, так и лежал, накрыв сопки, дома и улицы липкими, промозглыми, грязными комками. Вдалеке, освещенный со всех сторон, стоял телецентр.

«Интересно, у Степана окна на эту сторону выходят?» — с грустью подумал он.

После ужина его соседи по палате опять затеяли спор, какой канал лучше смотреть. Пришла медсестра с улыбкой и уколом успокоительного.

— Врач тебе укольчики прописал, чтобы ты не волновался перед операцией и спал хорошо, — объяснила она. То, что к Ремневу уже прикрепилось звание «самый лучший пациент месяца», он догадывался. Через полдня, как он появился, весь персонал и пациенты отделения знали его по имени и каждый старался завязать с ним разговор.

Алексей благодарно улыбнулся в ответ и перевернулся на живот, подставляясь под укол.