Почему бы и нет…

Через некоторое время почувствовал действие лекарства. Глаза стали слипаться, мысли путаться. Он все еще продолжал пялиться в окно, провожая очередной холодный день.

— Добрый вечер, — услышал за спиной. Голос знакомый, но поворачиваться не хотелось.

На его койку опустилась объемная сумка. Ремнев поднял глаза и встретился с хмурым взглядом Степана. В палате пациенты притихли, прислушиваясь к разговору. Чем еще в больнице заниматься, если не приглядывать, как другие живут?

— Ты на панду похож. Такие же темные круги под глазами.

Алексей нехотя молча присел на кровать и подтянул ноги под грудь.

— А если у тебя еще окажется двадцать четыре зуба, то сходство будет на девяносто девять процентов, — Степан пытался развеселить приятеля, но безрезультатно.

— Тут у вас такая гардеробщица потрясающая, в ней явно пропал агент по дознанию. Первое что спросила у меня сейчас: «Лежачий?». «Нет, — говорю — функционирует нормально, не жалуюсь». Она подумала и продолжает: «Идете к кому» лежачий«?» «У него тоже все в порядке. Спасибо, что спросили».

Все это он рассказывал и выкладывал на тумбочку содержимое сумки. Яблочный сок, любимая Лешкина минералка, галеты и мандарины. Его ноутбук, зарядники к телефону и компьютеру, несколько смен белья и влажные салфетки. Две книги и пара толстых журналов с кроссвордами.

— Я, конечно, понимаю, что она имела ввиду и работа здесь скучная, но зачем же каждого так пытать, все равно ведь не запомнит.

Ремнев, все еще не говоря ни слова, таращился на пришедшего. Глаза уже закрывались хорошо, а вот открывались хуже. Нереальность ситуации подчеркивалась тем, что Коваленко старался для него, принес в больницу необходимые вещи. Хоть в них и не было нужды. Мама уже побеспокоилась об этом.

Коваленко видел, что парень никак не реагирует, хмурится, видимо все еще обижается. Он выгрузил все вещи из сумки и присел на кровать.

— В общем так, — отрезал Степан, начиная неприятный для них разговор. — Извиняться я не люблю, насколько ты знаешь. Особенно, когда не виноват. И сейчас не буду. Это была Шуркина идея. Моего желания или мнения он не спрашивал. И мне не понравилось, если тебе интересно мое впечатление.

Алексей свел брови и уставился на пол.

— Так что хватит строить из себя «обиженную невинность», — Коваленко поднялся и одернул на себе одежду. — Сообщи, если что понадобится. Выздоравливай. Я сюда больше не приду, если не хочешь. Буду ждать тебя дома. У НАС дома. Слышишь?

Мужчина провел пальцами по скуле Алексея и приподнял за подбородок. Заглядывая в глаза Степану, парень понял, что тот абсолютно серьезен и спокоен.

— Ты обещал сделать меня счастливым. Помнишь? Обещал — сделай.

Коваленко наклонился и поцеловал его на виду у всех присутствующих. Не стесняясь и не украдкой. Без языка, но достаточно затянуто, чтобы можно было понять — это не обычный дружеский чмок.

Ремнев от радости забыл, как дышать. И не только он один. В палате повисла тишина. Все таращились на них и боялись пошевелиться.

— Всем до свидания. Выздоравливайте, — не глядя по сторонам, сказал Степан и вышел за дверь.

Под пристальные взгляды окружающих, Алексей скользнул под одеяло и уснул.

Глава 24

После всей этой истории прошел месяц. Надежда, что Алексей когда-нибудь опять постучится к нему в дверь, таяла вместе с последними днями, когда еще выглядывало солнце.

Настроение у Коваленко портилось с каждым днем все больше и больше. Он не звонил сам и не писал ему в электронку. Гордость не позволяла.

«Я же четко дал понять, что жду его, что на все согласен», — накручивал он себя. Специально информацию об Алексее не искал. Но в их «маленькой деревне» всегда все можно узнать.

Когда Степану рассказали, какую операцию пришлось перенести Алексею, тот сначала побледнел, потом пошел пятнами, а под конец готов был орать раненым носорогом от возмущения. Почему не сказал?! Почему скрыл от него?!

Когда страсти поутихли, попробовал рассудить здраво и пришел к единственному выводу: парень хочет самостоятельно решать свои проблемы. Типа, сам справится. Ну-ну.

Коллеги на работе, видя в каком нервозном настроении ходит их начальник в последнее время, старались поменьше попадаться ему на глаза. В шутку предложили заказать для него на Новый год девушку из эскорт-услуг с плеткой и в черном лайковом белье. На это Коваленко сделал встречное предложение: «Лучше худощавого мальчика, двадцати семи лет, рост выше ста восьмидесяти. Отличного велосипедиста и с приятной улыбкой». После этого подчиненные остались еще более озадаченными и обескураженными. А он подолгу стоял у окна и смотрел на больницу, которая высилась над городом.

Дома тоже покоя не было. Их соседка уехала жить к сыну и продала квартиру. Все последнее время там шел ремонт. Работа кипела четко с девяти утра до десяти вечера. Даже придраться к неурочному шуму нельзя. Все четко по графику.

Кто новый хозяин или хозяйка он не знал. Власовы тоже пожимали плечами. Этой информацией они не владели.