Под предварительным следствием (Garde à vue, 1981)

А так всегда. Живешь себе преспокойно, ходишь на работу, иногда — на лево, реже — на пляж. Но если на пляж, то только ночью, чтобы, привлеченный светом маяка, послушать шум прибоя. И находишь там девочку. Маленькую, мертвую, изнасилованную. Приезжает полиция, задает вопросы, вопросы, вопросы… Ты уже не помнишь, как оказался в участке в этот предновогодний вечер и почему именно тебе доверили нести почетное звание главного подозреваемого. Но ты уже здесь, а значит, игра началась.

И продержат тебя здесь долго, поверь. Сначала все будет предельно безобидно: с виду ведь волки — овцы, тем более, когда солнце освещает чужое полушарие. А затем, как по нотам. Крики, подозрения, откровенные угрозы — тебя даже изобьют, ибо внешность и социальное положение типичного педофила в наличии, да и алиби, увы, весьма и весьма шаткое. Но ты не сдавайся.

Доказывай обратное, убеждай в своей правоте, руби с плеча, ори в ответ, грозись жаловаться и беги… А если не в силах — мирись. Мирись с общепризнанным статусом морального урода, мирись с поведением жены — мирись со всем, что тебе так ненавистно. Признайся. Признайся, что это ты совершил злодеяния. Признайся, расскажи все в деталях. Как убивал, насиловал и прятал. Как ползал по грязи, чтобы скрыть тело. Как потом врал, выдумывал небылицы и гадко улыбался. Как обличал свою «истинную» натуру.

Не забудь заставить следователя занести твое признание в протокол. Объясни все в подробностях, детализируй каждый шаг. Придумай что-нибудь эдакое, чтобы пресса разлеталась холодной минералкой при сорока градусах жары. Чтобы «нотариус» стало ругательством, а о тебе говорили лишь шепотом. Чтобы впоследствии соседи рассказывали полиции о твоих«странностях». Которых и в помине не было… А потом дверь распахнется, чистосердечное признание станет достоянием истории кабинета и тебе громко и четко скажут «Вон!» Потому что где-то в этом мире есть справедливость. Просто не все ее заслуживают.