Под снос

Никитин швырнул обломок кирпича в темноту и посмотрел на покалеченную руку. Двух пальцев как не бывало. Кровь струилась по руке и капала на паркет. От напряжения пульсировали жилы.

— Как же больно! — приходя в себя, прошептал Макс. — Что ж ты гнида наделал?

Снова вернулся страх и отчаяние. Никитин чётко осознал, что второго натиска он не выдержит.

— «Надо поскорее убираться, — подумал он. — Если урод очухается он точно голову мне оторвёт».

Словно почувствовав неуверенность противника, альбинос громко и протяжно завыл. А потом этот вой перерос в душераздирающие, гортанные вопли, от которых затряслись стены.

Оставляя за собой кровавый след, Никитин стремительно поднялся на четвёртый этаж. Злобный упырь кричал, не прекращая, и от его визга на голове становились дыбом волосы.

— Никак не угомонится, дьявольское отродье, — процедил Макс. — Господи! Куда я попал?

В голове всё смешалось. От нескончаемого потока мыслей бросало в дрожь. Он не мог принять то, что видел собственными глазами, и пытался объяснить кошмарное наваждение заговором недругов.

Невыносимая боль пронзала с ног до головы, кровь всё ещё капала и, чтобы её остановить пришлось пожертвовать итальянской сорочкой. Кое-как перевязав раны, Макс уселся на ворох ковролина и задумчиво уставился на окно.

— «Почему я? — подумал он. — Кому я перешёл дорогу?»
Неожиданно до слуха донёсся отдалённый расстоянием окрик, но этот голос уже не принадлежал альбиносу. Это был кто-то другой.

— «Ещё один!? — Макс похолодел от ужаса. — Что за адские создания поселились в этом доме?»
Альбинос перестал голосить, и некоторое время снизу слышалась какая-то возня. Затем, заговорил радиоприёмник и, заглушая голос диктора, по дому разнёсся свирепый и устрашающий рык.

— Значит, собираются по мою душу, — прошептал Макс. — Вдвоём-то они точно меня замочат.

Как и в первый раз, он зарылся в обрывки ковролина, убедив себя в надёжности убежища. Он затаился как мышь и старался не шевелиться, но почти сразу же его нашёл кот. Зверь уставился ему в глаза и заурчал.

— Считаешь меня идиотом? — стараясь подавить волнение, спросил Макс. — Всё равно бежать некуда.

Кот фыркнул, покрутился на одном месте и, устроившись поудобнее, начал громко и ритмично мурлыкать.

— Ты что делаешь? Гад такой, — зашипел Никитин. — Решил отблагодарить за то, что поделился с тобой обедом?

Он выбрался из укрытия и попытался схватить кота за шкирку, но животное дало стрекоча.

— Скотина! Только попадись мне в руки!

Впрочем, уходить далеко кот не собирался. Он то убегал, то снова возвращался пока до Макса, наконец, не дошло, что животное хочет его спасти.

— «Этот зверь умнее, чем кажется, — подумал Никитин. — Значит, он застрял здесь, так же как я и уже успел получить бесценный опыт».

Кот привёл к дверям комнаты, которую Макс никогда бы не нашёл сам. Вход был скрыт от глаз штабелем гнилых досок, и чтобы проникнуть внутрь пришлось втянуть живот.

Никитин закрыл дверь изнутри и подпёр её столешницей. Конечно, тварям ничего не стоило вломиться и сюда, но по-крайней мере у него был хоть какой-то шанс отбиться.

— «Дожил! Прячусь от парочки мерзких уродов в какой-то гнусной дыре, — Макс уселся на пол и закрыл глаза. — Может быть это наказание свыше?»
Его знобило. Пульсирующая боль сводила с ума и вызывала приступы тошноты.

Снизу по-прежнему доносились истошные вопли тварей. Они рычали, грохотали сломанной мебелью и даже стучали по стенам. Не оставалось никаких сомнений, что причиной этому был Никитин, которого они не могли нигде найти.

— «В следующий раз вооружусь получше, — пообещал себе Макс. — Одними зубами не отделаются. Поганцы».

Судя по всему, твари обыскивали все помещения подряд, и вскоре Макс услышал, как они идут по коридору его этажа. Кот насторожился, выпучил глаза и прижал уши. Напрягся и Никитин. Из этой комнаты другого выхода не было, и если его здесь застукают, то наверняка тут же и прибьют.

— «А может, быть я уже умер? — подумал Макс. — И это чистилище, в котором мне предстоит искупать грехи».

В стену заскреблись, потом несколько раз стукнули чем-то тяжёлым и устрашающе зарычали.

Пробуждение напоминало пытку. Рука с оторванными пальцами отекла и болела ещё сильнее, тело сотрясала лихорадка. Только усилием воли Макс заставил себя встать на ноги и встряхнуться.

Кот мирно спал на куске картона, и Никитин с благодарностью улыбнулся. Если б не этот зверь, ему бы не жить.

Макс подошёл к окну и осмотрел крепко сколоченный деревянный щит. Доски были как на подбор, крепкие, твёрдые и толстые. Через разбитое стекло в комнату врывался прохладный ночной воздух, тянуло какой-то гарью и отходами.

— «Надо во что бы то ни стало разыскать железный рычаг, — подумал Макс. — Нет такого гвоздя, который нельзя было бы выдернуть».

Покосившись на циферблат «Ролекса» он заметил, что провалялся в беспамятстве не меньше десяти часов. Твари угомонились, замолчал даже приёмник.