Рассказ повествует о неожиданной встрече вампира и почтальона. Встреча, которая изменит их представление о мире, дружбеи одиночестве.
45 мин, 27 сек 3610
На секунду я засомневалась в правильности производимых мною действий. Вдруг это не сработает? Сказав фразу: «Покойся с миром», я перекрестилась и закрыла глаза. Внезапно чья-то рука схватила меня за шею и с силой подбросила вверх.
— Глупая девчонка, ты думала, что сможешь победить меня этой ересью? — он засмеялся.
— Так даже лучше, я очень голоден, ты придешься кстати, — зарычал он и схватил меня за шею так крепко, что я стала задыхаться.
Я боролась столько, сколько могла, но он был сильнее. Мысленно я приготовилась к смерти, так как кислорода почти не осталось, а мертвая хватка на шее не ослабевала. Сердце колотилось, как сумасшедшее и казалось, стук его отдавался в висках.
— Все, это конец, — думала я.
— Прости, Климент, я не справилась.
И тут вампир закричал и отдернул руку от моей шеи. Рука его дымилась.
— Крест! — мелькнуло в голове, тот самый подарок, его подарок.
До моих ушей донесся едва уловимый шепот: «Повтори молитву, повтори».
Я стала шептать ее, сказать во всю силу голоса не вышло, горло саднило и воздуха не хватало. В глазах мутнело, но я продолжала читать молитву. Вампир стал извиваться, словно его тело пронзили тысячи судорог, он рычал, дергался, а потом вдруг рассыпался в прах.
Я лежала на земле, с неба падал снег, и холодные снежинки плавно ложились на лицо, таяли от тепла кожи и стекали по лицу, смешивались с кровью, землей и слезами превращались в грязные разводы. Слез уже не было. Мне казалось, что я сама умерла, внутри было пусто и тоскливо. Я посмотрела на наручные часы — 3 часа дня, надо спешить, а то придется заночевать в этой глухой заброшенной деревне. Я встала, пошатываясь, подошла к могиле и стала забрасывать ее землей, все-таки не хорошо оставлять ее разрытой. Закончив, я взяла сумку, закинула ее на плечо и побрела через лес.
Ветер со снегом дул прямо в лицо. Я брела и едва могла различать дорогу. Ноги замерзли и еле передвигались. Дойдя до остановки, я села на скамейку и тяжело вздохнула. Потом посмотрела на свои руки — все в грязи и царапинах. Ноги тоже все в земле, штанина порвана на колене, куртка вся в грязи. Я достала зеркало из кармана, о, а лицо еще ужаснее, грязные разводы от крови и земли. Ну и зрелище. Наверное, опрометчиво было взять с собой сумку, подумают еще, что я кого-нибудь убила, раз еду из такой глуши, вся в грязи и крови. Мда, надо привести себя в порядок, хоть немного, а то неравнодушные граждане сообщат в полицию. Я отряхнула грязь с одежды, насколько это было возможно, и умыла лицо снегом. Теперь хотя бы лицо не в крови, и на том спасибо.
Автобус подъехал с опозданием. Я села на заднее сиденье у окна и погрузилась в свои мысли. Я думала много, даже слишком, пытаясь переварить весь этот ужас, пока не заснула. Медленно погружаясь в сон, казалось, что автобус не едет, а плывет, словно корабль. И мысли мои тоже плыли где-то далеко, то ли во сне, то ли в бреду.
Проснулась я от того, что кто-то тряс меня за плечо.
— Какое сегодня число? — громко спросил мужской голос.
— 31 октября, — ответила я, не открывая глаз.
— Счастливого Хэллоуина.
— Вот и правильно, — сказал мужчина и вновь спросил, — сколько Вам лет?
— 25, — ответила я.
Он все задавал и задавал самые банальные вопросы: имена родителей, домашний адрес, телефон, номер квартиры и прочее. Я отвечала и откровенно не понимала, зачем он этим интересуется. Все стало ясно, когда я, наконец, открыла глаза и смогла сфокусировать взгляд. Тут я поняла, что нахожусь в больнице, в которой ранее уже была. И доктора я тоже знала.
— Ну, — насмешливо спросил он, — вампиры существуют?
— Нет, — ответила я.
— А что Вы делали в заброшенной деревне?
— Приключений искала, — сказала я.
— Нашли? — осведомился доктор.
— Нет.
— Ну, значит все хорошо, — проговорил он себе под нос, попутно делая отметки в листе назначений.
— Еще недельку полежите, понаблюдаетесь, восстановитесь, и я Вас выпишу, — закончил он. Я кивнула.
— Побольше надо бывать на свежем воздухе и поменьше читать всякую мистику! — наставнически сказал доктор уже у двери палаты.
Я со всем соглашалась. Принцип выздоровления в психиатрии заключается в том, что нужно притворяться адекватным человеком, даже если это и не совсем так. Только тогда тебя оставят в покое и сочтут достойным членом общества.
Так, неделя, переросла в месяц. Я послушно выполняла все назначения, посещала курсы. И вот, наконец, меня выписали, выдав на руки лист с рекомендациями и ворох грязной одежды, в которой я поступила.
Итак, теперь раз в неделю придется посещать своего участкового психиатра, получать препараты и вновь создавать видимость здорового человека, в рамках общепринятых норм, разумеется. Надев свою грязную одежду, я поморщилась и отправилась домой. Странно, за время, проведенное в стационаре, я сама поверила, что все произошедшее со мной не более чем выдумка. Просто мой разум помутился в период осенней депрессии.
— Глупая девчонка, ты думала, что сможешь победить меня этой ересью? — он засмеялся.
— Так даже лучше, я очень голоден, ты придешься кстати, — зарычал он и схватил меня за шею так крепко, что я стала задыхаться.
Я боролась столько, сколько могла, но он был сильнее. Мысленно я приготовилась к смерти, так как кислорода почти не осталось, а мертвая хватка на шее не ослабевала. Сердце колотилось, как сумасшедшее и казалось, стук его отдавался в висках.
— Все, это конец, — думала я.
— Прости, Климент, я не справилась.
И тут вампир закричал и отдернул руку от моей шеи. Рука его дымилась.
— Крест! — мелькнуло в голове, тот самый подарок, его подарок.
До моих ушей донесся едва уловимый шепот: «Повтори молитву, повтори».
Я стала шептать ее, сказать во всю силу голоса не вышло, горло саднило и воздуха не хватало. В глазах мутнело, но я продолжала читать молитву. Вампир стал извиваться, словно его тело пронзили тысячи судорог, он рычал, дергался, а потом вдруг рассыпался в прах.
Я лежала на земле, с неба падал снег, и холодные снежинки плавно ложились на лицо, таяли от тепла кожи и стекали по лицу, смешивались с кровью, землей и слезами превращались в грязные разводы. Слез уже не было. Мне казалось, что я сама умерла, внутри было пусто и тоскливо. Я посмотрела на наручные часы — 3 часа дня, надо спешить, а то придется заночевать в этой глухой заброшенной деревне. Я встала, пошатываясь, подошла к могиле и стала забрасывать ее землей, все-таки не хорошо оставлять ее разрытой. Закончив, я взяла сумку, закинула ее на плечо и побрела через лес.
Ветер со снегом дул прямо в лицо. Я брела и едва могла различать дорогу. Ноги замерзли и еле передвигались. Дойдя до остановки, я села на скамейку и тяжело вздохнула. Потом посмотрела на свои руки — все в грязи и царапинах. Ноги тоже все в земле, штанина порвана на колене, куртка вся в грязи. Я достала зеркало из кармана, о, а лицо еще ужаснее, грязные разводы от крови и земли. Ну и зрелище. Наверное, опрометчиво было взять с собой сумку, подумают еще, что я кого-нибудь убила, раз еду из такой глуши, вся в грязи и крови. Мда, надо привести себя в порядок, хоть немного, а то неравнодушные граждане сообщат в полицию. Я отряхнула грязь с одежды, насколько это было возможно, и умыла лицо снегом. Теперь хотя бы лицо не в крови, и на том спасибо.
Автобус подъехал с опозданием. Я села на заднее сиденье у окна и погрузилась в свои мысли. Я думала много, даже слишком, пытаясь переварить весь этот ужас, пока не заснула. Медленно погружаясь в сон, казалось, что автобус не едет, а плывет, словно корабль. И мысли мои тоже плыли где-то далеко, то ли во сне, то ли в бреду.
Проснулась я от того, что кто-то тряс меня за плечо.
— Какое сегодня число? — громко спросил мужской голос.
— 31 октября, — ответила я, не открывая глаз.
— Счастливого Хэллоуина.
— Вот и правильно, — сказал мужчина и вновь спросил, — сколько Вам лет?
— 25, — ответила я.
Он все задавал и задавал самые банальные вопросы: имена родителей, домашний адрес, телефон, номер квартиры и прочее. Я отвечала и откровенно не понимала, зачем он этим интересуется. Все стало ясно, когда я, наконец, открыла глаза и смогла сфокусировать взгляд. Тут я поняла, что нахожусь в больнице, в которой ранее уже была. И доктора я тоже знала.
— Ну, — насмешливо спросил он, — вампиры существуют?
— Нет, — ответила я.
— А что Вы делали в заброшенной деревне?
— Приключений искала, — сказала я.
— Нашли? — осведомился доктор.
— Нет.
— Ну, значит все хорошо, — проговорил он себе под нос, попутно делая отметки в листе назначений.
— Еще недельку полежите, понаблюдаетесь, восстановитесь, и я Вас выпишу, — закончил он. Я кивнула.
— Побольше надо бывать на свежем воздухе и поменьше читать всякую мистику! — наставнически сказал доктор уже у двери палаты.
Я со всем соглашалась. Принцип выздоровления в психиатрии заключается в том, что нужно притворяться адекватным человеком, даже если это и не совсем так. Только тогда тебя оставят в покое и сочтут достойным членом общества.
Так, неделя, переросла в месяц. Я послушно выполняла все назначения, посещала курсы. И вот, наконец, меня выписали, выдав на руки лист с рекомендациями и ворох грязной одежды, в которой я поступила.
Итак, теперь раз в неделю придется посещать своего участкового психиатра, получать препараты и вновь создавать видимость здорового человека, в рамках общепринятых норм, разумеется. Надев свою грязную одежду, я поморщилась и отправилась домой. Странно, за время, проведенное в стационаре, я сама поверила, что все произошедшее со мной не более чем выдумка. Просто мой разум помутился в период осенней депрессии.
Страница 11 из 12
