Подавленные воспоминания

— Потому что твои воспоминания никогда не должны были вернуться.

— Возможно, ваша магия просто недостаточна сильна…

Люциус рычит:

— Почему ты, жалкая, мерзкая?

— Отец, — говорит Драко, обнаруживая свое присутствие. Он видит, как переводит на него взгляд Гермиона, но не отводит глаз от мужчины, как две капли воды похожего на него самого, — в особенности от его палочки, которая теперь прижата к горлу Гермионы.

— А, Драко, — ухмыляется Люциус. — Как славно, что ты присоединился к нам.

— Отпусти ее, — отвечает он твердо.

— Должен сказать, я был весьма удивлен, когда обнаружил, что ты исчез вместе с грязнокровкой. Я-то думал, мне наконец удалось достучаться до тебя. Позволь спросить, как ты улизнул?

Драко сглатывает.

— Через парадный выход. Теперь отпусти ее, — требует он.

— С чего бы мне это делать?

— Потому что, если хоть волос упадет с ее головы, я тебе этого никогда не прощу.

Люциус усмехается.

— Драко, когда ты стал таким… мягкотелым? Таким неправильным. Где я ошибся?

Драко бросает на него мрачный взгляд.

— Ошибся? Ты думаешь… — он обрывает фразу на полуслове, крепко сжимая палочку. — Я и не ожидал, что ты поймешь.

— Пойму что? — не выдерживает отец.

— Что угодно — ты никогда ничего не любил. Ты никогда не заботился…

— Любил? — с отвращением выплевывает Люциус. — Ты действительно думаешь, что любишь ее?

Драко смотрит на него.

— Я это знаю. И, вообще, я думаю, что это частично — если не полностью — твоя вина.

— С чего бы это?

— Ты вбивал свои чистокровные предрассудки мне в голову так часто и долго, что это разожгло мое любопытство и привело к ней.

— Как ты смеешь винить меня в своих недостатках?! — рычит Люциус, моментально забывая о девушке, на которую направлена его палочка.

— Моих недостатках?

— Я дал тебе все, ты, неблагодарный…

— Да, все, кроме спокойной, стабильной ситуации дома, — отрезает Драко. — Все, кроме права иметь собственное мнение и следовать за своими мечтами, найти цель своей жизни.

— Если любовь к грязнокровке — твой способ это получить, то ты невероятно преуспел, так? — усмехается отец.

— Я не влюблен в грязнокровку, — младший Малфой отрицательно качает головой. — Я влюблен в девушку, которая добрее, храбрее и чище, чем любой, кого я когда-либо знал. Чем мог надеяться, что будешь ты.

Люциус смотрит на него угрожающе.

Драко позволяет себе взглянуть на Гермиону, стоящую возле его отца неподвижно и тихо, и едва заметно кивает головой. В считанные секунды она толкает старшего Малфоя, заставая его врасплох, и он отлетает на достаточное расстояние от нее, чтобы она могла уклониться от заклинания, брошенного Драко. Оглушающее бьет Люциуса прямо в грудь и отбрасывает назад еще до того, как у него появляется шанс заново обрести равновесие. Его тело впечатывается в стену с глухим стуком, а голова бьется об кирпич. Он падает на пол в бессознательном состоянии.

Драко застывает над недвижным телом своего отца на несколько секунд — его глаза печальные и безучастные — затем поворачивается к Гермионе. Он касается пальцами ее лица, ища взглядом повреждения.

— Я в порядке, Драко, — убеждает она, кладя ладони поверх его рук, чтобы успокоить. — Правда.

— Он не тронул тебя?

Она мотает головой.

— Только угрожал.

Авроры ловят его отца и доставляют в Азкабан, где он будет находиться в ожидании слушания. Мать сдается добровольно, и если новости об отце Драко принял равнодушно, то при виде матери его глаза наполняются грустью и сожалением. Гермиона наблюдает за ним, за тем, как боль меняет его лицо. Смотрит, как его руки сжимаются в кулаки, когда он старается не сорваться.

Гарри подходит к ней и приобнимает. Он недавно выиграл войну с Волдемортом и теперь чувствует, как огромное удовлетворение и счастье наполняют его, но, несмотря на них, на сердце тяжелым камнем лежат боль и печаль ото всех потерянных за время войны жизней. Она знает это.

Драко поворачивается к ним, и улыбка освещает его лицо, когда он видит ее. Он сует руки в карманы и преодолевает несколько шагов, разделяющих их, прежде чем Гарри протягивает ему руку.

— Я похлопочу за нее, — говорит ему Гарри.

Драко сглатывает.

— Ты не должен этого делать.

— Она спасла мою жизнь, — отвечает Гарри, пожимая плечами. — Даже если это было только для того, чтобы убедиться, что ты еще жив.

Малфой кивает.

— Спасибо.

Несколько секунд спустя Гарри оставляет их наедине — если не считать студентов, профессоров и однокурсников вокруг, — и они продолжают неловко стоять друг напротив друга. Слишком напряженные, чтобы двигаться, слишком напуганные, чтобы сделать хоть шаг. Будто застенчивые подростки, впервые заговорившие друг с другом.

— Итак… что теперь? — спрашивает она тихо, робея.

— Не знаю, — признается он с печальной улыбкой.

— Ч-что насчет нас?

Он протягивает ей руку ладонью вверх. Она вкладывает в нее свою, и он мягко притягивает Гермиону вплотную к себе. Другой рукой обнимает ее за талию и опускает голову, чтобы поцеловать ее в кончик носа, — все это время он не отводит от нее взгляд.