Подавленные воспоминания

И всего на мгновение он забывает, что пришел на бал с другой. С девушкой, которая дергает его за руку и усмехается в ее направлении. Которая грубо отмечает, что Грейнджер — просто шлюха, которая пытается привлечь к себе внимание, и Драко вынужден прикусить язык, чтобы не сболтнуть лишнего. Ведь это не Грейнджер тянет его за рукав и слоняется вокруг с таким видом, будто ей принадлежит этот чертов замок.

И все же, когда она проходит в Большой зал со своим спутником, его кумиром, — хотя теперь он не уверен, что хочет его боготворить, — он бросает ей вслед что-то оскорбительное, но практически бессмысленное. Просто потому, что это вошло в привычку.

(Той ночью ему снится его девочка. Она одета, как принцесса из ее сказок, с диадемой на голове и в блестящих туфлях. Она кружится перед ним, радостно хихикая.

— Как я выгляжу?

— Красиво. Ну, как если бы у девчонок не было вшей).

Он чувствует вину, как только видит ее руку. Тыльную сторону ладони, сделанную будто из фарфора, пересекают грубые красные шрамы.

Повсеместное следование за трио и в конечном итоге облава во время встречи Отряда Дамблдора были просто замечательны — совершенно безобидны. Конечно, до тех пор, пока он не начинает замечать шрамы, появившиеся на руках каждого члена ОД. Не нужно быть гением, чтобы понять, чем занимается Амбридж, особенно если принять во внимание, какой рукой пишет человек. Грейнджер — правша, а шрамы на ее левой руке.

Амбридж действительно пытает их. Пытает ее. Одна лишь мысль об этом вызывает у него тошноту. Он записался в ее маленький отряд, чтобы иметь возможность контролировать, пользоваться уважением сверстников, показать свое превосходство. Чтобы отец им гордился. Никто не говорил о пытках.

Драко находит ее, когда она занимается в библиотеке, баюкая левую руку, — и, прежде чем успевает отговорить себя, двигается к ее столу, в четыре шага преодолевая расстояние. Он достает из внутреннего кармана мантии маленький флакон с прозрачной жидкостью и ставит его на стол рядом с ее учебником по Трансфигурации. Затем делает шаг назад, задержавшись возле нее, когда девушка поднимает глаза на бутылочку. Он наблюдает, как дрожат ее ресницы, морщится в растерянности нос, как она запрокидывает голову, чтобы посмотреть на него.

— Что это?

— Зелье.

Она приподнимает брови.

— Тебе недостаточно того, что меня будут оставлять после уроков до конца года, ты еще и отравить меня решил?

Он закатывает глаза и отрицательно мотает головой, ухмыляясь при этом.

— Это поможет тебе справиться с болью и жжением.

Грейнджер снова выглядит сбитой с толку, тогда он тянется к ее руке, которая покоится на столе рядом с книгой. Она, не глядя на него, убирает руку и прячет ее на коленях.

— Как бы то ни было, я не знал, что она собирается делать… то, что она делает. Она никогда ничего не упоминала об этих перьях.

— Спасибо, — бормочет девушка.

Драко кивает, разворачиваясь, чтобы уйти, но останавливается на полушаге и поворачивается обратно, чтобы встретиться с ней лицом.

— Оно концентрированное, так что используй понемногу время от времени. Тогда должно хватить.

Губы Грейнджер трогает улыбка.

— Принято.

Драко ухмыляется, а затем уходит.

(Он видит сон — как всегда после встречи с ней — о его девочке с ободранными коленками. Ей грустно, больно и смешно одновременно.

Он опускается на колени рядом с ней.

— Спокойно, я все улажу.

— К-как? — всхлипывает она.

Он усмехается, осторожно проводя рукой по разодранной коже. Удивленная улыбка освещает ее лицо.

— Магия).

Иногда, вместо попыток игнорировать слепой, завладевающий его душой страх, что он не сможет довести свое дело до конца, Драко старается не обращать внимания на эту странную и тревожную одержимость Гермионой Грейнджер.

Таким образом, когда он не думает, не планирует и не бесится, он наблюдает за ней. Просто наблюдает. С безопасного расстояния.

Есть в ней что-то завораживающее, и… он будто чувствует притяжение. Своего рода связь. Как будто ему нужно знать, где она, с кем и что делает каждую минуту каждого дня. А если он не знает, то должен выяснить.

Последние дни она больше времени проводит в библиотеке — во всяком случае, больше, чем обычно. И все меньше и меньше с этими идиотами, Потным и Вислым. Почти всегда она выглядит несчастной и отстраненной, и у него возникает необоснованное желание ранить или подвергнуть пыткам человека, который сделал это с ней. Конечно, Драко тоже временами делает ее несчастной — по крайней мере, делал раньше, когда получал от этого удовольствие — но, хм, ему было позволено. Никому другому не должно быть позволено заставлять ее чувствовать себя подобным образом.

Когда он узнаёт, что причина в Уизли, который последние несколько недель только и делает, что обжимается по всей школе с этой вертихвосткой Лавандой Браун, он почти что толкает жалкого предателя крови к ближайшей стене и проклинает. Он не хотел бы ничего сильнее, чем разорвать ему глотку и заставить страдать, но Драко не делает этого, потому что, в самом деле, как бы он объяснил свое поведение?