Подавленные воспоминания

Когда начинают ползти слухи, что она пригласила Кормака Маклаггена на вечеринку профессора Слизнорта, он ощущает тупую боль в груди, он не готов к этому. Почему она решила позвать его? Он же просто жалок. А когда Драко понимает, его желудок скручивает в узел — она хочет заставить Уизли ревновать.

По сути, это и есть причина, по которой он приходит на вечеринку без приглашения. Чтобы увидеть, где она, с кем и что делает. Чувство удовлетворения накрывает его, когда из-за плеча долговязого Филча он замечает, что Грейнджер избегает своего же спутника. По крайней мере, она может о себе позаботиться.

Два часа спустя он осознает, что стоит в темном коридоре недалеко от комнаты, в которой проходит вечеринка. Он ждет ее. Когда дверь открывается, и его однокурсники начинают парами покидать комнату, он затаивает дыхание. Что если она будет не одна? Что если решит уйти с Поттером или, что гораздо хуже, с этим тупоголовым Маклаггеном?

Он замечает подол ее платья, а потом — ее. Одну. Он осознает, что разглядывает Грейнджер, пока она движется вниз по коридору — прямо к нему. Не отдавая себе отчет в своих действиях, он выходит из тени и, схватив ее за запястье, тащит в нишу. Она кричит, когда он толкает ее к стене, борется, пытаясь справиться с ним. Пусть, он сильнее. И неважно, что она бьет его коленом в бедро. Он ворчит, в панике прижимая ее своим телом, не давая шуметь, успокаивая.

— Я не собираюсь делать тебе больно, — шепчет он ей на ухо.

Она перестает сопротивляться, замирает.

— Малфой… чего ты хочешь?

Он отстраняется, чтобы посмотреть на нее, но все равно они слишком близко, их носы соприкасаются. Он может чувствовать тревогу и страх сквозь жар ее тела. Ее глаза расширяются от любопытства и смущения, в то время как она смотрит на него.

— Кое-что случится завтра, Грейнджер. Что-то плохое, — говорит он приглушенно и слышит нотки отчаяния в собственном голосе.

— Что случится?

— Я не могу сказать тебе. Просто… защити себя, — шепчет он сурово. — Защити своих друзей.

И затем, чтобы не сболтнуть лишнего, исчезает.

(Позже, когда он лежит в кровати, его осеняет, почему она так его привлекает. Почему он хочет защитить ее, и так на ней зациклен.

Она напоминает его девочку.

И потому неудивительно, что он столько о ней думает и пытается защитить ее, сколько себя помнит).

4. Правда

Все тайное становится явным.

— Ты умеешь хранить секреты?

Ты даже не представляешь, какие секреты я храню.

— Конечно.

— Мне кажется, ты мой лучший друг.

— Это и есть твой секрет?

— Моя лучшая подруга закатит истерику, если узнает.

Смех.

Смущенная улыбка.

— Ты тоже мой лучший друг.

Х

Он замирает, когда видит ее, прикованную к стене в подвале мэнора. По крайней мере, раньше это было подвалом. Сейчас напоминает скорее темницу, а его дом — тюрьму.

Он смотрит на нее — на ее грязную одежду и кожу, грязные спутанные волосы — и будто весь мир отходит на второй план. Раз — и нет безумного, маниакального смеха его тетки. Два — исчезают ядовитые насмешки отца по поводу ее крови и положения, в котором она оказалась. Только они вдвоем во всем мире. Она выглядит такой беззащитной. Такой опустошенной. Такой печальной, беспомощной и напуганной. Такой непохожей на себя, что он чувствует тошноту.

Отец делает шаг вперед, его палочка направлена прямо на нее, и у Драко сжимается желудок.

— Нет. Не надо. Пожалуйста, не делай ей больно, отец.

Его ладони начинают потеть, он сглатывает и ощущает тяжесть в груди, наблюдая за действиями отца. Внезапно у него появляется желание защитить ее, но он борется с ним — для их же безопасности.

Заклинание бьет прямо в грудь, заставляя ее кричать и корчиться от боли, и он вздрагивает от сцены, развернувшейся перед ним. Драко знает эту агонию, эту ослепляющую боль, которую она вынуждена терпеть, и он хочет помочь ей, спасти ее.

— Позаботься о себе, ладно? Даже если ты забудешь все на свете — помни об этом.

Заклятие снято, ее крики смолкают, но продолжают раздаваться отголоском в его голове, звучат эхом в ушах, заставляют закрыть глаза. Он чувствует себя ребенком, испугавшимся ночных кошмаров; подростком, который боится реальности.

Он застывает на месте, не в силах пошевелиться, и боится, что его ноги подкосились бы, сделай он хоть шаг, даже если бы все Пожиратели покинули комнату и поднялись наверх. Его взгляд останавливается на изможденной, безжизненной с виду девушке, что лежит на полу перед ним. И он не видит, как смотрит на него мать, поднимающаяся за отцом вверх по лестнице.

Х

— Знаешь, ты не должен этого делать.

— Конечно, должен. Они идиоты, они все.

— Да, но…

— Никому, кроме меня, нельзя смеяться над тобой. И поэтому я всегда буду защищать тебя. Пока я рядом, никто тебя не обидит.

Х

Он крадется вниз посреди ночи, чтобы увидеть ее, потому что даже его девочка не может помочь ему уснуть. Он не в силах найти этому объяснение, так как может думать только о Грейнджер.