Подавленные воспоминания

Он медленно и осторожно приближается к ней. Девушка лежит на полу, свернувшись клубочком, лицом к стене. Она выглядит хрупкой, слабой, и он в очередной раз чувствует, как его живот скручивает. Он боится приблизиться к ней — боится сделать ей больно — и в то же время что-то толкает его все ближе и ближе, пока он не оказывается в состоянии коснуться ее. Драко склоняется над ней, смотря на ее тяжелые веки.

— Гре… — его голос срывается. Он прочищает горло, делая глубокий вдох. — Грейнджер, — шепчет хрипло.

Она вздрагивает, но не просыпается.

Его рука трясется, когда он протягивает ее, чтобы дотронуться до девушки.

— Эй, Грейнджер, — шепчет он снова, касаясь пальцами ее плеча. — Г-гермиона, — спина покрывается мурашками от ее имени на языке, но Драко не обращает внимания, потому что в этот момент она просыпается.

Испугавшись, она широко открывает глаза и отползает, натыкаясь на стену.

— Ш-ш! Я не собираюсь делать тебе больно, — бормочет он, опускаясь на колени рядом с ней, чтобы зажать ей рот прежде, чем она успеет закричать. — Я обещаю, никакой боли.

Она слабо кивает, уставившись на него.

— С тобой все нормально? — спрашивает он мягко, убирая свою руку.

— Я в порядке, — шепчет она упрямо.

— Ты лжешь. Тебе больно. Такое ощущение, будто твоя кожа плавится, а внутренности горят, — он садится так, что оказывается прямо напротив нее, сгибает ноги и наклоняется, упираясь локтями в колени. — Прямо сейчас ты хочешь умереть от боли, и на какой-то миг тебе кажется, что так и будет, но ничего не происходит, и ты почти жалеешь об этом. Боль ослабевает, но никогда не исчезает до конца.

Она моргает.

— Ты… откуда ты знаешь?

Мгновение он рассматривает ее.

— Я чувствовал это, — он медленно и нерешительно придвигается к ней. — Можно?

Она кивает.

Драко осторожно вытаскивает палочку из кармана и несколькими заклинаниями залечивает ее раны. Закончив, он садится у стены рядом с ней, искоса смотрит на нее, и это кажется нормальным. Естественным. Правильным.

Х

Стук в ее окно.

Грустный сероглазый мальчик смотрит на нее сквозь стекло. (Его глаза похожи на грозовые облака.)

Она открывает створки, и он пробирается в ее комнату.

— Что ты здесь делаешь?

— Я-я хотел увидеть тебя.

Он держится за бок, хромая к ее кровати.

— С тобой все нормально?

— Я в порядке.

— Нет, тебе больно…

— Сейчас все хорошо. Я с тобой.

Х

Точно так же, как и в десять лет, он останавливается перед дверью отцовского кабинета, когда слышит голос матери.

— Я говорила тебе, Люциус, что подобное произойдет.

— Все в порядке.

— Все не в порядке! Он знает, что что-то не так, Люциус. Он всегда знал — и это лишь вопрос времени, когда он докопается до правды.

— Я самолично наложил заклинание, нет никаких шансов, что он узнает. Это невозможно.

— А если ты ошибаешься? А если что-то более сильное поможет ему вспомнить?

Отец усмехается.

— Сильнее магии? Что сильнее, чем магия?

— Любовь.

Люциус, смеясь, рявкает:

— Любовь не сильнее магии. А даже если и так, он не влюблен — ему было семь, мерлиновы панталоны.

От слов отца к горлу Драко подкатывает ком.

Х

Свежескошенная трава.

Новый пергамент с заметкой от руки.

Мятная зубная паста.

Карие глаза, наблюдающие за ним.

— Мы всегда будем друзьями, хорошо?

Серые глаза глядят в ответ.

— Всегда.

Х

На следующее утро он смотрит на еду, лежащую у него на тарелке, и чувствует тошноту. Его мысли далеко отсюда. Он не может перестать думать о том, что сказал отец прошлой ночью.

Драко поднимает глаза на мать — она, тихая и сдержанная, режет еду на кусочки. Потом на отца — он так же спокоен и сдержан, его взгляд скользит по строчкам «Ежедневного пророка», который он держит перед собой. Всего несколько месяцев назад на этом самом столе была убита профессор маггловедения. А сейчас они здесь завтракают. От этого воспоминания кожа покрывается мурашками, а мысль о Грейнджер, холодной и безжизненной, лежащей на месте профессора, заставляет его вздрогнуть.

Вдруг он не может сдержаться.

— Что случилось, когда мне было семь?

Мать замирает, подавившись едой. Ее вилка со звоном падает на тарелку.

Отец сохраняет спокойствие, глядя на него поверх газеты.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь.

— Ты прекрасно понимаешь, о чем, — резко отвечает Драко. — Я слышал ваш разговор прошлой ночью.

— Так значит, ты подслушивал?

— Полагаю, если ты не хочешь, чтобы тебя услышали, то должен позаботиться, чтобы этого не произошло.

Люциус спокойно сворачивает газету и кладет ее на стол, глядя на сына.

Драко переводит взгляд на мать. Нарцисса смотрит в ответ, она выглядит изнуренной и расстроенной.

— Драко, прекрати, — требует Люциус.

Он разворачивается к отцу, вскакивая на ноги. Стул отлетает в сторону, а огни в столовой начинают мигать от накала магии.

— Ты что-то сделал с ней. Со мной. Что?

— Я сделал то, что было лучше для тебя.

— Что ты сделал? — спрашивает он снова, настойчивее.

— Драко, сейчас не время.