Подруга

Более-менее ясные и отчётливые воспоминания начинаются с детства, когда мне было четырнадцать лет. Я тогда жила в деревне и была чуть ли не единственным ребенком во всей деревне, по крайней мере этого возраста. Надо ли пояснять, что друзей у меня не было? Мне было одиноко, но я не отчаивалась. Я любила гулять в лесу, и всем известно, что если ты один — лес, а в особенности если он деревенский, становится ещё волшебнее и прекраснее. И однажды, восхищаясь моим любимым лесом, я зашла дальше обычного и встретила девочку моего возраста. Она сказала, что её зовут Карина. Мы с ней подружились в тот же день, проведя вместе время чуть ли не до темноты (тут надо отметить, что места у нас были тихие и спокойные, и родители без опаски отпускали меня в лес одну, требуя лишь не слишком позднего возвращения). Моему счастью не было предела, но вскоре оно сменилось разочарованием. Карина сказала, что не будет со мной дружить, если я кому-нибудь расскажу про неё, так как она жила совсем одна в небольшом домике в глубине леса. Карина боялась, что если про неё узнают, то детдома ей не миновать, а какой ребёнок в своём уме захочет туда? Мне пришлось пообещать ей, что я никому ничего не расскажу, и с тех пор мы каждый день с ней виделись и играли. Мы с ней были абсолютными противоположностями — я была тихой и замкнутой, а она заводной и веселой — но нам никогда не было скучно. Карина всегда придумывала для нас какую-нибудь игру, с каждым разом всё интереснее. И с каждый разом всё опаснее…

Когда нам было уже по шестнадцать, она предложила ограбить местный магазин. Я не хотела, но Карина сказала, что будет весело, и я согласилась. Было очень страшно, много адреналина. После того, что мы сделали, я несколько дней не выходила из дома — боялась. Но потом, когда я от родителей услышала, что мол местная пьянь ограбила магазин — я поняла, что на меня никто не подумает, и перестала бояться. Не прошло и месяца, как всё повторилось снова. Зачастую мне всё это не нравилось, но Карина всегда говорила, что будет весело, и я не могла найти в себе силы, чтобы ей отказать. Так проходило всё наше детство.

Когда нам стукнуло восемнадцать, мы вместе с Кариной переехали в город. Мы с ней так породнились, что всегда неразлучно были вместе. С ней всегда было весело. Весело было наблюдать, как она проделывала мелкие, но казавшиеся мне весёлыми, пакости.

Но вот однажды она предложила мне убить человека. Я долго отказывалась, и даже её коронная фраза не заставила меня передумать. Тогда она пригрозила, что перестанет со мной дружить. Представив то жуткое одиночество и непонимание, которое снова могло бы стать моим спутником жизни, я нехотя согласилась. В конце концов она сказала, что будет весело.

Сжимая нож в руке, я поджидала жертву в какой-то подворотне, а Карина была где-то рядом. Она всегда была где-то рядом, когда я совершала очередное преступление. Но в этот раз всё прошло не так гладко, как раньше. Когда я воткнула в жертву нож, на меня будто нашёл ступор вместе с осознанием того, что я только что сделала. Карина уговаривала меня бежать, но я никак не реагировала, и вскоре её голос совсем затих. Когда приехала полиция, Карины рядом не было, и меня задержали одну. Я была очень зла на неё. Как она могла сбежать? Как она могла оставить меня в одиночестве? Поток моих возмущенных мыслей прервал до боли знакомый голос Карины — она сказала, что всегда будет рядом со мной и никогда не оставит меня одну. Я снова была счастлива.

Почему-то вместо тюремной камеры нас с Кариной определили в палату психиатрической клиники. Мои возмущения насчёт одноместной палаты не принесли результатов, поэтому мне пришлось спать на полу — лишь бы Карине было удобно. Больше всего на свете я боялась, что она снова уйдет и оставит меня одну. Я уже не представляла своей жизни без неё.

Каждое утро медсестра давала нам какие-то таблетки, но Карина запретила мне их принимать, и каждый раз куда-то всё прятала. Один раз она предложила мне напасть на медсестру, когда та снова принесет лекарство. Я согласилась, ведь это должно было быть весело. Но когда я сделала так, как сказала мне Карина, на меня надели смирительную рубашку. Меня жутко оскорбило то, что Карина, как всегда, осталась в стороне. Пока я, скорчившись в неудобной позе, лежала на полу, она развалилась на моей кровати и громко смеялась. В тот момент я поняла, как же я не хочу её видеть. Я сказала ей, а затем прокричала, чтобы она ушла. Я повторяла, раз за разом всё громче и громче, что хочу её забыть. Странно, но она послушалась. Она ушла, дав мне возможность её забыть. Правда, вместе с ней я забыла и всё остальное.

Через несколько месяцев меня перевели в обычную больницу, а потом и вовсе выписали. Сколько врачи не старались, я ничего не могла вспомнить. Рассказы моих родителей и всяческих знакомых тоже не приносили пользы — я выслушивала от них, что я была одиночкой по жизни, и понимала, что тут что-то не так, что я должна вспомнить что-то другое.