Подруга для Грегори

Несколько дней ничего не происходило. Гойл ходил на занятия, терял баллы и помогал Малфою с грязным бельем. А тот злился всякий раз, когда видел Дафну, и приходил в ярость, если Поттер был неподалеку. В такие моменты Грегори предпочитал исчезать на часок-другой — не хотелось становиться громоотводом.

В коридоре было шумно. Гойл только что выиграл у Нотта два галлеона в карты и шел в спальню припрятать их, когда услышал громкие голоса. Трудно сказать, чем тщедушная девчушка — Чэмберс из Когтеврана — насолила Драко, но староста Слизерина был разъярен, как бык во время корриды. Войдя в раж, он не замечал никого вокруг, осыпая Эмилию унизительными эпитетами вперемешку с угрозами.

— Нельзя заставлять других страдать только потому, что сам страдаешь, — тихий голос Луны Лавгуд отвлек Драко ненадолго.

Он смерил ее презрительным взглядом, задержался на одиозном ожерелье на ее шее, а затем выдал:

— Кто бы говорил! — он сжал кулаки. — Что ты можешь знать о страданиях, ящерица?!

— Я знаю, что тебя может излечить лишь время или другой человек, — Лавгуд никак не отреагировала на выпад Малфоя. — Если хочешь, я могу помочь.

— Да пошла ты! — он оскалился. — Эта дура наступила мне на ногу и понесет наказание, староста я или нет?! А ты лучше уйди с дороги, а не то…

— Не трогай ее! — Гойл вдруг вспомнил волшебный поцелуй на балу. — Драко, пожалуйста…

— Диффиндо! — заклятие попало в Гойла, и он охнул от боли, готовясь к худшему. — Тривилло!

— Фините! — прозвучал за его спиной голос МакГонагалл, и проклятие Малфоя не достигло цели. — Что вы тут устроили?! Мистер Малфой, немедленно в мой кабинет! Мистер Гойл — в Больничное крыло! Остальные — на занятия! Живо!

Коридор моментально опустел. Рука все еще болела, но к мадам Помфри Грегори не пошел, предпочитая просто прогулять Прорицания под благовидным предлогом.

Он вышел на улицу и вдохнул холодный январский воздух. Гойл был горд собой: впервые он защитил девушку, даже не требуя ничего взамен. Он противостоял самому Малфою! Конечно, мысли о том, что тот сделает с ним впоследствии, пугали, и сильно, но сейчас Грегори старался не думать о плохом. Жаль только, Джинни не видела его, но, может, кто-нибудь расскажет ей… Грегори размечтался, как ребенок.

— Сильно болит? — оказывается, он не один прогуливал Прорицания.

— Чего тебе, Паркинсон? — он уставился на свою первую любовь с опаской.

— Я просто хочу помочь тебе — снять боль, — Пэнси улыбнулась и подошла ближе.

— Обойдусь! — Гойл вдруг испугался, что прежние чувства могут вспыхнуть вновь, и хотел уйти, но она не пустила:

— Ну же, не бойся! — Паркинсон откинула мантию с его руки. — Курио Хиларио!

Краска залила лицо Грегори от одного лишь прикосновения. Острая боль в плече сменилась ноющей болью в другом, совершенно непотребном, месте.

— Мне надо идти, — промямлил он, но Пэнси лишь сделала еще один шаг, до минимума сократив расстояние между ними.

— Я говорила, что мне нужно время, — прошептала она. — Ты и я… Мы такие разные… Но после нашей переписки я решила…

Дальше Гойл не слушал. Так это Паркинсон писала ему! Все это время! Это не Джинни! Не Джинни!

— Какого драккла?! — он затряс головой и интуитивно отстранился, приводя Пэнси в недоумение.

— Я не поняла тебя, — она изогнула бровь.

— Я сам себя не понимаю! — с этими словами Гойл быстро пошел прочь.

Все его мечты были разрушены.

Гермиона Грейнджер

Весь день Гойл слонялся по школе. Поругался с Филчем, напугал Пивза так, что тот унесся, громко воя, на самую верхушку Северной башни… На душе было пусто и тоскливо, как происходит, когда слишком уж страстно выдаешь желаемое за действительное.

В спальню он вернулся только к вечеру и застыл в дверях.

— Гойл! — Нотт бросился к нему и потащил вглубь комнаты.

— Где тебя только носит?! — проворчал Харпер, хватая его за другую руку.

— У Малфоя, похоже, психоз, — озабоченно пояснил Забини.

— А я при чем? — Грегори все еще злился на Драко и немного боялся его гнева.

— Иди к нему! — Блез махнул рукой в сторону кровати Малфоя. — Если он кого и послушает, то только тебя.

— Смешно, — Гойл поморщился. — Все знают, как трепетно…

— Хватит болтать! — перебил Нотт. — Нам спать охота, но если этого чокнутого не унять — сам знаешь!

И он подтолкнул Грегори в спину.

Гойл сделал несклько нерешительных шагов и подошел к кровати Малфоя. Полог был опущен, и из-за него доносились какие-от странные звуки.

— Драко! — позвал осторожно Гойл. — Эй, Малфой?

— Грег! — полог приподнялся так внезапно, что Гойл не успел отпрянуть. — Грег, все пропало!

— Что пропало? — Гойл позволил Малфою схватить себя за грудки.

— Все! — возопил Драко истерично. — Все!

Выглядел он совсем плохо: растрепанный, зареванный, в порванной рубашке…

— Может, покуришь? — Грегори сказал то единственное, что всегда выручало его, когда дело касалось Малфоя.

— Как можно, твою ж мантикору! — крикнул Драко, и в его глазах полыхнули молнии. — Хотя да, да, да… Давай сигарету!