Похититель снов

Одни шли как череда экскурсий по местам внеземной красоты, другие как сценарий, где Никита играл главную роль. Заоблачные замки с высокими шпилями, исполинские ледяные пещеры, захватывающие дух глубины океана с мириадами разноцветных рыб. Прохладные оазисы, среди раскинувшейся до горизонта золотистой пустыни, тропические острова, с дикими животными и экзотическими красавицами. Горы, уходящие вершинами в небо и покрытые снежными шапками. Над всем этим великолепием, Никита пролетал во сне, раскинув руки и крича от счастья.

Вокруг него вились серебристыми искорками, маленькие феи, а впереди парил золотисто-красный дракон и устилал воздушный путь бардовым шлейфом.

По началу, сны шли в основном направленного, сексуального характера. Женщины, девушки, девочки фантастической красоты, окружали Зуммерова ласками до самого пробуждения. Но так, как всякий раз просыпать с поллюцией было не очень приятно, сны как по команде перешли на другую тему. Стоило только подумать об этом.

Часто шли сюжетные сновидения. Никита каждый раз выступал в новой роли. То он был непобедимым пиратом и на своём корабле уверенно бороздил Карибское море с шайкой головорезов. То летел сквозь космические просторы, покорять неизведанные планеты и наказывать злобных инопланетян. Череда интересных историй ничуть не утомляла, наоборот давала стимул поскорей пережить день и лечь в кровать, чтоб испытать на себе очередное приключение.

Как говорил Иньярх, Зуммеров всё время мечтал только об одном, поскорее заснуть. Каждый раз он с нетерпение закрывал глаза и погружался в пучину страсти, в водоворот событий и просыпаться было до ужаса неохота. Всегда поутру, Никита подолгу лежал в кровати и вспоминал красочный сон, смакуя каждую деталь. Естественно, что после такого отдыха, он ходил с блаженной улыбкой на лице.

Никита хохмил, часто смеялся и вообще излучал жизнерадостность. Прошедшие кошмары отошли далеко на задний план, наполовину стёрлись из памяти и в большинстве своём забылись.

Встретив как-то его, Лев Ильич, поинтересовался.

— Оплот постарался? Смотрю, выглядишь молодцом.

— По большому счёту они. Если бы не пошёл тогда к Вениамину, ничего бы не было.

Дни шли за днями, ночи за ночами. Сны разнообразились. Приходили грустные истории, такие, что Никита по утрам плакал, вспоминая их. Были весёлые, которые он пересказывал друзьям и те хохотали до коликов в животе.

Мелодрамы, боевики, комедии, триллеры мельтешили одни за другими, перемежаясь с экскурсиями по другим галактикам. Ужасы тоже снились, но безобидные и больше захватывающие, чем страшные. Никита с восторгом бился с кланом вампиров в старом особняке, со стаей оборотней в Заколдованном лесу. Всё это отдавало дешёвым Голливудом, но было не в пример увлекательным.

Всегда и везде, Никита оставался непобедимым героем, спасший девушку и планету от гибели.

Жизнь несла Зуммерова в тёплом течении удовольствий.

В один прекрасный день, Никита почувствовал, что больше не в силах держать в себе переполняющие его позитивные эмоции и красочные воспоминания и решил поделиться с друзьями. Восторг разрывал душу, просясь наружу, но как только он попытался пересказать последний сон Симонову, то обнаружил, что слов катастрофически не хватает. У него получилось что-то вроде «Ну, это… там было супер, понимаешь? Ну, водопад гигантский и грифоны… короче красиво, слов нет».

Любая попытка рассказать сон, сводилась к нелепому бормотанию «там было супер». Никита даже подумал, что Иньярх специально лишил его дара красноречия, чтоб никто не узнал о сладких грёзах.

Плюнув на устный пересказ чудес, Зуммеров решил попробовать себя в писательском ремесле. Всё-таки писать, не говорить. Есть время посидеть, подумать над очередной строчкой. Подобрать слова. Он даже купил печатную машинку и кипу дорогой бумаги, но просидев за книгой час, выдавил из себя всего лишь два предложения.

Писать дано не каждому. Изрёк он и устроился в художественную школу. Целый месяц Никита добросовестно карябал простым карандашом по бумаге, рисуя яблочки и кувшинчики, потом бросил, накупил красок, холст и приступил к созданию своего шедевра.

Один из снов он помнил очень отчётливо, буквально картина стояла перед глазами. Осталось малость. Перенести её на бумагу и Никита с вдохновением принялся за работу. К вечеру, весь измазанный краской и уставший, он с унынием смотрел на плод своего кропотливого труда. Вместо планируемых золотисто-розовых, пышных облаков, две буро-жёлтые кляксы. Вместо громадного, серебристого солнца, оранжевые разводы, по форме напоминающие яйцо. Жалкое подобие действительной красоты.

Забросив творчество навсегда, Зуммеров решил больше никогда не возвращаться к нему, а просто молча вкушать блаженные картины.

Прошло лето. Наступил сентябрь. На ровной, не извилистой дороге, по которой мирно катился на волне удовольствий Никита, попался ухаб. И даже не один.