Мать Павла, довольно бодрая для своих лет старушка, была непереносимо гостеприимна. Всегда уверенная в том, что все друзья сына приходят к ним домой голодными, она чуть ли не насильно сажала за стол и заталкивала в них горы еды. Нельзя пожаловаться, что пища была несъедобной, или плохо сготовленной, но не все могут есть через силу. Никита Зуммеров относился как раз к такому разряду.
87 мин, 45 сек 7834
Почувствовав себя на грани истерики, Никита прошёл на кухню, достал с холодильника бутылку водки и сделал с горла два больших глотка. Нервы немного успокоились. Привыкший к постоянному, прекрасному расположению духа, Зуммеров сейчас дикий страх и дискомфорт от беспокойства. Чудесные сны атрофировали его терпимость к негативным факторам, превратив некогда закаленного несчастьями мужчину, в неженку.
— Я не хотел, правда! — Чуть не плача, прокричал он пустой квартире. — Заберите эту тварь обратно!
Сон проходил на большой, сказочно красивой поляне. Через море цветов, Никита порхал над ней в ореоле цветастых бабочек. Небо над головой отливало бирюзой и всё было чудесно.
Как же меня угораздило? Не помню. В очередном прыжке, он схватил одну из бабочек пальцами и тут же в голове непроизвольно и очень некстати всплыл давно забытый, трудновыговариваемый стишок.
Моментальный переход с эйфории к безмерному ужасу, резонансом прошёлся по разуму Никиты. Он почувствовал, что седеет. Там, в грёзах. И сразу сон порвался в клочья, обнажая серую реальность.
Уж лучше бы никогда не видеть всей этой Божественной красы, чем дать прочувствовать, а потом отнять!
Никита плакал и проклинал себя за рассеянность.
Из-за какой-то бабочки! Потерять рай!
— Чтоб ты сдохла мерзкое насекомое! — Закричал Зуммеров и схватив подушку, запустил её в бабочку, сидящую на ковре. Переливчатая летунья, с гулким ПУМП, лопнула, оставив на ковре безобразную, разноцветную кляксу.
— О Боже… Боже… что я натворил! — Залепетал Никита в шоке от содеянного. — Теперь точно конец! Умрут тысячи людей, реальность покачнётся…
Тело его тряслось. Лицо походило на восковую маску.
— Неееет!
Закричал он и повалился на пол в рыданиях.
— Всё кончено! Всё кончено!
Внезапно он затих и замер. На тело навалилась сильная усталость и невообразимо захотелось спать.
— Я понял. — Сказал Никита и хихикнул. — Вы меня вгоняете в сон, могущественный Эскорт Анн. И там хотите со мной разобраться за свою несчастную бабочку, потому что в нашей реальности, вы не можете причинить мне вред. Не дамся!
Зуммеров вскочил на ноги, но те отказывались ему служить и он снова упал на пол. Тело онемело, в ушах появилась заложенность, веки отяжелели.
— Берите меня суки! Вы победили. — Пробормотал Никита и провалился в сон.
Раскидистый дуб тихо шевелил своей кроной под лёгким ветерком. Луг был большим, с сочной, зелёной травой и красивыми, маленькими цветами. Голубое небо над головой успокаивало.
Всё знакомо… очень знакомо. Эта местность, она отдаёт в душе приятными воспоминаниями, вот только какими?
Никита стоял по щиколотку в траве и оглядывался. Луг раскинулся во все стороны до самых горизонтов, сверкая девственной зеленью, лишь далеко на востоке виднелись какие-то… дома.
Большой дуб. Одинокий исполин среди моря травы и тёмный, загадочный пруд рядом.
Зуммеров застонал и обхватил голову руками. Он снова в кошмаре!
Но как?! Как они могли снова вернуть меня сюда, ведь Иньярх говорил, что путь в сокровищницу закрыт. Или это просто страшный сон? Ведь снятся же людям кошмары без проникновения в их хранилище. Но нет! Я здесь был! Это казна!
Никита оглянулся. Воспоминание, подобно разряду тока, пронзили мозг.
Девушка! Красивая девушка с печальными глазами! Как я мог о ней забыть, ведь никого ближе в своей жизни я не встречал!
Да, она стояла на прежнем месте, под листвой и казалось ждала его.
Так было много раз. Этот сон повторялся чаще других. Никита не спеша приблизился к ней и они взялись за руки. Глаза встретились и опять чувство, захватывающее дух, заставляющее биться сердце в два раза быстрее, охватило его. Чувство неописуемой любви к этой странной и всегда печальной девушке. Они стояли и смотрели друг другу в глаза.
— Ты опять грустишь. — Прошептал Никита, осторожно вытирая скопившуюся в уголке её глаз слезу. Девушка печально улыбнулась.
— Бедный мой, бедный… — шепчет она и проводит рукой по его щеке.
Так было всегда. Этот сон повторялся десятки раз. Кошмар, каких мало, но ради одного этого момента, Никита готов был переживать его тысячи раз.
— Я не смог спасти тебя. — Говорит он.
— Я знаю. — Эти любящие глаза смотрят на него. — Сегодня у тебя будет последняя попытка. — Вдруг говорит девушка и всё меняется.
— Что? — Не понимает Никита. Этого не было ни разу. — Что ты сказала?
— Я говорю, сегодня последняя попытка, любимый, спасти меня. Больше я не смогу провести тебя сюда.
Никита растерянно смотрит на девушку.
— Я не… не понимаю.
Ветер колыхнул листву дуба и та шумно закачалась.
— Меня зовут Наоби. — Быстро начала она, чуть отступив от Зуммерова. — Выслушай меня Никита. Это я свела с ума твоего Ключника, чтоб он провёл тебя в сокровищницу Эскорта Анн. Я водила тебя по лабиринтам безумия и приводила сюда, в моё хранилище. Мне очень жаль, но пойми, я люблю тебя, и мы созданы друг для друга!
Небо в мгновении затянула чернь, и стало темно. Порывистый ветер раскачивал крону дуба.
— Я не хотел, правда! — Чуть не плача, прокричал он пустой квартире. — Заберите эту тварь обратно!
Сон проходил на большой, сказочно красивой поляне. Через море цветов, Никита порхал над ней в ореоле цветастых бабочек. Небо над головой отливало бирюзой и всё было чудесно.
Как же меня угораздило? Не помню. В очередном прыжке, он схватил одну из бабочек пальцами и тут же в голове непроизвольно и очень некстати всплыл давно забытый, трудновыговариваемый стишок.
Моментальный переход с эйфории к безмерному ужасу, резонансом прошёлся по разуму Никиты. Он почувствовал, что седеет. Там, в грёзах. И сразу сон порвался в клочья, обнажая серую реальность.
Уж лучше бы никогда не видеть всей этой Божественной красы, чем дать прочувствовать, а потом отнять!
Никита плакал и проклинал себя за рассеянность.
Из-за какой-то бабочки! Потерять рай!
— Чтоб ты сдохла мерзкое насекомое! — Закричал Зуммеров и схватив подушку, запустил её в бабочку, сидящую на ковре. Переливчатая летунья, с гулким ПУМП, лопнула, оставив на ковре безобразную, разноцветную кляксу.
— О Боже… Боже… что я натворил! — Залепетал Никита в шоке от содеянного. — Теперь точно конец! Умрут тысячи людей, реальность покачнётся…
Тело его тряслось. Лицо походило на восковую маску.
— Неееет!
Закричал он и повалился на пол в рыданиях.
— Всё кончено! Всё кончено!
Внезапно он затих и замер. На тело навалилась сильная усталость и невообразимо захотелось спать.
— Я понял. — Сказал Никита и хихикнул. — Вы меня вгоняете в сон, могущественный Эскорт Анн. И там хотите со мной разобраться за свою несчастную бабочку, потому что в нашей реальности, вы не можете причинить мне вред. Не дамся!
Зуммеров вскочил на ноги, но те отказывались ему служить и он снова упал на пол. Тело онемело, в ушах появилась заложенность, веки отяжелели.
— Берите меня суки! Вы победили. — Пробормотал Никита и провалился в сон.
Раскидистый дуб тихо шевелил своей кроной под лёгким ветерком. Луг был большим, с сочной, зелёной травой и красивыми, маленькими цветами. Голубое небо над головой успокаивало.
Всё знакомо… очень знакомо. Эта местность, она отдаёт в душе приятными воспоминаниями, вот только какими?
Никита стоял по щиколотку в траве и оглядывался. Луг раскинулся во все стороны до самых горизонтов, сверкая девственной зеленью, лишь далеко на востоке виднелись какие-то… дома.
Большой дуб. Одинокий исполин среди моря травы и тёмный, загадочный пруд рядом.
Зуммеров застонал и обхватил голову руками. Он снова в кошмаре!
Но как?! Как они могли снова вернуть меня сюда, ведь Иньярх говорил, что путь в сокровищницу закрыт. Или это просто страшный сон? Ведь снятся же людям кошмары без проникновения в их хранилище. Но нет! Я здесь был! Это казна!
Никита оглянулся. Воспоминание, подобно разряду тока, пронзили мозг.
Девушка! Красивая девушка с печальными глазами! Как я мог о ней забыть, ведь никого ближе в своей жизни я не встречал!
Да, она стояла на прежнем месте, под листвой и казалось ждала его.
Так было много раз. Этот сон повторялся чаще других. Никита не спеша приблизился к ней и они взялись за руки. Глаза встретились и опять чувство, захватывающее дух, заставляющее биться сердце в два раза быстрее, охватило его. Чувство неописуемой любви к этой странной и всегда печальной девушке. Они стояли и смотрели друг другу в глаза.
— Ты опять грустишь. — Прошептал Никита, осторожно вытирая скопившуюся в уголке её глаз слезу. Девушка печально улыбнулась.
— Бедный мой, бедный… — шепчет она и проводит рукой по его щеке.
Так было всегда. Этот сон повторялся десятки раз. Кошмар, каких мало, но ради одного этого момента, Никита готов был переживать его тысячи раз.
— Я не смог спасти тебя. — Говорит он.
— Я знаю. — Эти любящие глаза смотрят на него. — Сегодня у тебя будет последняя попытка. — Вдруг говорит девушка и всё меняется.
— Что? — Не понимает Никита. Этого не было ни разу. — Что ты сказала?
— Я говорю, сегодня последняя попытка, любимый, спасти меня. Больше я не смогу провести тебя сюда.
Никита растерянно смотрит на девушку.
— Я не… не понимаю.
Ветер колыхнул листву дуба и та шумно закачалась.
— Меня зовут Наоби. — Быстро начала она, чуть отступив от Зуммерова. — Выслушай меня Никита. Это я свела с ума твоего Ключника, чтоб он провёл тебя в сокровищницу Эскорта Анн. Я водила тебя по лабиринтам безумия и приводила сюда, в моё хранилище. Мне очень жаль, но пойми, я люблю тебя, и мы созданы друг для друга!
Небо в мгновении затянула чернь, и стало темно. Порывистый ветер раскачивал крону дуба.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 22 из 24
