Я перелистнула страницу косметического каталога. В глаза бросилась очередная размалёванная кукла, манящая наманикюренным пальцем. Под фотографией было пристроено изображение духов с пряным ароматом стоимостью чуть менее сотни долларов. Я хмыкнула. На свою стипендию я могла позволить себе только самый банальный одеколон.
Добавить в моё избранное
11 мин, 11 сек 9628
Я положила одолженный у подруги каталог на тумбочку и растянулась на кровати. Черные волосы разметались во все стороны, грудь равномерно поднималась и опускалась. Я прикрыла глаза. Атмосфера в комнате была такой спокойной…
В животе заурчало. Я ничего не ела уже целый день. Нельзя было утверждать, что в холодильнике на кухне что-то осталось, и тем не менее сидеть и голодать было опасно. Но вдруг там находится отец? И ей ещё повезёт, если он трезвый. Когда он пьяный, он меняется.
Меня зовут Алиса. Мне 20 лет. Я живу с отцом в двухкомнатной квартире, мама моя умерла два года назад от сердечного приступа. Я являюсьстуденткой археологического факультета одного из известных московских вузов. При поступлении мне удалось сдать экзамены на отлично, что обеспечило пятитысячную стипендию и уважение от преподавателей. Я ходила на учёбу так часто, как могла — это, по крайней мере, давало мне повод держаться подальше от дома. Ничего более ужасного, чем то, что со мной происходило в этой двухкомнатной квартирке, со мной ещё не происходило. И дело не в паранормальных явлениях, не в страшных монстрах без имени, выползающих из-под кровати с высунутым языком, протягивающих к тебе свои цепкие пальцы. Проблема заключалась в другом — в моём отце. Я не знаю, что за сила поселилась в нём, что заставило его посмотреть на меня не только как на дочь, но и как на объект притязательств.
Это случалось, когда он напивался. В его комнате всегда парил устойчивый запах перегара. Отец обычно валялся где-то на полу и затуманенным взглядом смотрел в потолок. До тех пор, пока в его комнату не входила я. Тогда он переводил на меня свой хищный взгляд и прищуренно оценивал ситуацию. Он мог притвориться хромым или ничего не соображающим, но я уже была научена горьким опытом и знала, что, стоит ему увидеть меня, он вскочит на ноги с молниеносной скоростью и схватит за руку. Прильнёт небритой щекой к моему лицу, запустит свои татуированные руки мне под бюстгальтер, своими губами он будет искать мои, и всё это время от него будет дико разить алкоголем. Когда это случилось в первый раз, я просто стояла, прислонившись спиной к стене и невидящим взглядом смотрела куда-то за правое плечо отца, который, ухмыляясь, ощупывал моё тело. Шок поразил мой мозг — это же мой папа! Что он хочет от меня? И неизвестно, о чего бы дошло дело, но тут вдруг раздался звонок в дверь. Отец отлип от меня и, что-то недовольно бурча, удалился в прихожую. Послышались голоса его друзей-выпивох, с которыми он тут же куда-то ушёл. Я услышала шум хлопнувшей двери и, заливаясь слезами, плюхнулась на колени. После этого я не хотела даже разговаривать с ним, старалась избегать. А он поначалу только притворялся, что ничего не помнит. Но я-то знала, какой он на самом деле хитрый и расчётливый, и наконец он пришёл ко мне в комнату абслютно трезвый, раскаялся, плакал, стоя на коленях, клялся и божился, что больше такого не допустит, что потерял над собой контроль. И я его простила. Ну, списала его выходку на действие алкоголя и давнее отсутствие связей с женщинами. На неделю в доме воцарились мир и порядок. Он был сравнительно вежлив, обходителен и улыбчив… А потом напился вновь, и всё повторилось.
На этот раз я сумела вырваться и, ударив его коленом в живот, убежала в свою комнату. Заперлась там на все замки и, завывая от страха, слушала, как он долбится в дверь, угрожая мне, умоляя меня, приказывая мне открыть дверь и впустить его. Но мало-помалу его пыл сошёл на нет, и он уснул под дверью, у самого порога. Я стала решать, что делать дальше. Первой мыслью, конечно же, было позвонить в полицию. Но сдать собственного отца в руки закона мне казалось таким жестоким поступком, что я не решилась. Ведь, кроме него, у меня никого не было. Подруге, Ане, я тоже ничего не стала рассказывать.
И вновь он приполз ко мне с извинениями. Держа мою руку и моляще глядя мне прямо в глаза, он снова и снова приносил клятвы, мол, больше он не прикоснётся ко мне. Я предложила ему выход — перестать пить, но он отказался. Я тогда с огорчением поняла, что мой отец — алкоголик. Алкоголик, который к тому же теряет над собой всяческий контроль, когда напивается. Не знаю, что тогда мной двигало, но я опять смогла его простить…
И я прощала его снова и снова. А выходки повторялись всё чаще и чаще, и с каждым разом он становился всё настойчивее. Серьёзно поговорить с ним я не решалась — всё равно это ни к чему бы не привело. Я уже поняла, что он рано или поздно намерен добиться своего, но продолжала ему верить. Какой-то глубокой частичкой любви к нему я верила, что всё наладится, что это временное, что он снова станет тем весёлым и дружелюбным папой, которого я знала раньше. Вместо этого он постепенно превращался в развратную скотину, которая стала напиваться каждый день. Я даже не могу предположить, где он доставал деньги на водку. Сама же я баррикадировалась в своей комнате и пыталась расслышать из гостиной храп отца, чтобы сделать вылазку за продуктами.
В животе заурчало. Я ничего не ела уже целый день. Нельзя было утверждать, что в холодильнике на кухне что-то осталось, и тем не менее сидеть и голодать было опасно. Но вдруг там находится отец? И ей ещё повезёт, если он трезвый. Когда он пьяный, он меняется.
Меня зовут Алиса. Мне 20 лет. Я живу с отцом в двухкомнатной квартире, мама моя умерла два года назад от сердечного приступа. Я являюсьстуденткой археологического факультета одного из известных московских вузов. При поступлении мне удалось сдать экзамены на отлично, что обеспечило пятитысячную стипендию и уважение от преподавателей. Я ходила на учёбу так часто, как могла — это, по крайней мере, давало мне повод держаться подальше от дома. Ничего более ужасного, чем то, что со мной происходило в этой двухкомнатной квартирке, со мной ещё не происходило. И дело не в паранормальных явлениях, не в страшных монстрах без имени, выползающих из-под кровати с высунутым языком, протягивающих к тебе свои цепкие пальцы. Проблема заключалась в другом — в моём отце. Я не знаю, что за сила поселилась в нём, что заставило его посмотреть на меня не только как на дочь, но и как на объект притязательств.
Это случалось, когда он напивался. В его комнате всегда парил устойчивый запах перегара. Отец обычно валялся где-то на полу и затуманенным взглядом смотрел в потолок. До тех пор, пока в его комнату не входила я. Тогда он переводил на меня свой хищный взгляд и прищуренно оценивал ситуацию. Он мог притвориться хромым или ничего не соображающим, но я уже была научена горьким опытом и знала, что, стоит ему увидеть меня, он вскочит на ноги с молниеносной скоростью и схватит за руку. Прильнёт небритой щекой к моему лицу, запустит свои татуированные руки мне под бюстгальтер, своими губами он будет искать мои, и всё это время от него будет дико разить алкоголем. Когда это случилось в первый раз, я просто стояла, прислонившись спиной к стене и невидящим взглядом смотрела куда-то за правое плечо отца, который, ухмыляясь, ощупывал моё тело. Шок поразил мой мозг — это же мой папа! Что он хочет от меня? И неизвестно, о чего бы дошло дело, но тут вдруг раздался звонок в дверь. Отец отлип от меня и, что-то недовольно бурча, удалился в прихожую. Послышались голоса его друзей-выпивох, с которыми он тут же куда-то ушёл. Я услышала шум хлопнувшей двери и, заливаясь слезами, плюхнулась на колени. После этого я не хотела даже разговаривать с ним, старалась избегать. А он поначалу только притворялся, что ничего не помнит. Но я-то знала, какой он на самом деле хитрый и расчётливый, и наконец он пришёл ко мне в комнату абслютно трезвый, раскаялся, плакал, стоя на коленях, клялся и божился, что больше такого не допустит, что потерял над собой контроль. И я его простила. Ну, списала его выходку на действие алкоголя и давнее отсутствие связей с женщинами. На неделю в доме воцарились мир и порядок. Он был сравнительно вежлив, обходителен и улыбчив… А потом напился вновь, и всё повторилось.
На этот раз я сумела вырваться и, ударив его коленом в живот, убежала в свою комнату. Заперлась там на все замки и, завывая от страха, слушала, как он долбится в дверь, угрожая мне, умоляя меня, приказывая мне открыть дверь и впустить его. Но мало-помалу его пыл сошёл на нет, и он уснул под дверью, у самого порога. Я стала решать, что делать дальше. Первой мыслью, конечно же, было позвонить в полицию. Но сдать собственного отца в руки закона мне казалось таким жестоким поступком, что я не решилась. Ведь, кроме него, у меня никого не было. Подруге, Ане, я тоже ничего не стала рассказывать.
И вновь он приполз ко мне с извинениями. Держа мою руку и моляще глядя мне прямо в глаза, он снова и снова приносил клятвы, мол, больше он не прикоснётся ко мне. Я предложила ему выход — перестать пить, но он отказался. Я тогда с огорчением поняла, что мой отец — алкоголик. Алкоголик, который к тому же теряет над собой всяческий контроль, когда напивается. Не знаю, что тогда мной двигало, но я опять смогла его простить…
И я прощала его снова и снова. А выходки повторялись всё чаще и чаще, и с каждым разом он становился всё настойчивее. Серьёзно поговорить с ним я не решалась — всё равно это ни к чему бы не привело. Я уже поняла, что он рано или поздно намерен добиться своего, но продолжала ему верить. Какой-то глубокой частичкой любви к нему я верила, что всё наладится, что это временное, что он снова станет тем весёлым и дружелюбным папой, которого я знала раньше. Вместо этого он постепенно превращался в развратную скотину, которая стала напиваться каждый день. Я даже не могу предположить, где он доставал деньги на водку. Сама же я баррикадировалась в своей комнате и пыталась расслышать из гостиной храп отца, чтобы сделать вылазку за продуктами.
Страница 1 из 3
