— Саша, половина десятого! Пора спать!
2 мин, 46 сек 4547
Пятилетний Саша с гордым кличем устремился в ванную. Мать озабоченно последовала за ним — за таким шустрым сыном нужен глаз да глаз. Пока она помогала ему раздеваться и намыливала шампунем голову, Саша ни на секунду не умолкал, рассказывая о новой девочке в садике — Оленьке. Такое трогательное обращение заставило женщину гордо улыбнуться — её сын в свои малые годы уже чувствовал себя защитником и вообще старался вести себя как настоящий джентельмен.
Уже позже, укладывая Сашу спать, она выслушивала очередной бесконечный рассказ о том, как он выгораживал Оленьку перед старшими мальчишками (разумеется, те капитулировали с позором) и гладила сына по светлым волосам, как вдруг заметила в них серебряную ниточку. Она пригляделась и поняла, что глаза её не обманывают — это была прядка седых волос. Стараясь не выдать охватившего её беспокойства, она продолжила перебирать пальцами волосы сына, кивая и почти не улавливая смысла рассказанного. Вроде, больше нет…
— Мам?
— Да? — она почувствовала на себе его пристальный взгляд.
— А та девочка… она ещё придёт?
— Оленька? Да, думаю придёт. Если хочешь, завтра мы пригласим её с мамой в гости…
Саша удивлённо поднял брови. Его обычно весёлое лицо вдруг показалось матери таким задумчивым, будто он всего лишь играл в пятилетнего ребёнка.
— Нет, мам, — он как-то странно вздохнул.
— То есть, я хочу что бы Оленька пришла, а та девочка… я не хочу, что бы она приходила к нам больше, — последнюю фразу он закончил уже шёпотом и спрятался под одеяло.
Теперь женщина встревожилась всерьёз.
— Саша?
Из-под одеяла послышалось сдавленное мычание.
— Выгляни-ка на минуту, — она откинула край одеяла и испугалась бледности лица сына. Он лежал с закрытыми глазами и казался ей таким несчастным, что сердце её сжалось.
— Мам, я боюсь её.
— Кого ты боишься, девочку?
Он кивнул и открыл глаза.
— Она приходит ко мне и заставляет меня играть с ней… а потом показывает мне всякие картинки, мама, она плохая!
— Успокойся, милый, — женщина снова погладила сына по голове. Седая прядь… завтра нужно будет обязательно записаться на приём к детскому психотерапевту.
Она вспомнила свой детский страх — некто с горящими жёлтыми глазами, живущий в её шкафу. Когда взрослые укладывали её спать и выключали в детской свет, через некоторое время отпиралась дверца шкафа и…
Да, однажды она увидела эти глаза прямо над собой. Воспоминания были тусклыми, как запотевшие стёкла в автомобиле, но тот смертельный ужас, ощущение неизбежного конца, она запомнила навсегда. Неужели это был всего лишь плод детского воображения?
— Расскажи мне об этой девочке.
Саша закусил губу и покачал головой.
— Мне нельзя, она сказала, что это наша тайна. И ещё она сказала… сказала…
Его вдруг затрясла мелкая дрожь. Мать прижала его к себе, пытаясь успокоить и дать высказаться до конца.
— Так что она сказала?
— Она сказала, что помнит тебя. Когда ты ещё была маленькой.
Женщина почувствовала, как внутри неё что-то оборвалось. Ощущение нарастающего страха усиливалось с каждой секундой, и когда в двери детской заглянул её муж, она едва не вскрикнула от испуга и облегчения.
— Я вам не помешал?
— Нет, — она заставила себя улыбнуться и, выпустив из объятий сына, внимательно посмотрела ему в лицо. Глаза Саши подозрительно блестели, но слёз не было видно. Он казался уставшим.
— Хочешь, я могу поспать сегодня с тобой?
Саша надулся, почти вернув себе прежний вид. Женщина незаметно выдохнула.
— Мам, я уже не маленький.
— Конечно, — она встала с кровати, поцеловала его и направилась к двери.
— Но всё-таки, если что-нибудь ночью увидишь или услышишь, немедленно зови меня или папу. Хорошо?
— Хорошо, — Саша улыбнулся и пожелал им спокойной ночи.
Уже позже, укладывая Сашу спать, она выслушивала очередной бесконечный рассказ о том, как он выгораживал Оленьку перед старшими мальчишками (разумеется, те капитулировали с позором) и гладила сына по светлым волосам, как вдруг заметила в них серебряную ниточку. Она пригляделась и поняла, что глаза её не обманывают — это была прядка седых волос. Стараясь не выдать охватившего её беспокойства, она продолжила перебирать пальцами волосы сына, кивая и почти не улавливая смысла рассказанного. Вроде, больше нет…
— Мам?
— Да? — она почувствовала на себе его пристальный взгляд.
— А та девочка… она ещё придёт?
— Оленька? Да, думаю придёт. Если хочешь, завтра мы пригласим её с мамой в гости…
Саша удивлённо поднял брови. Его обычно весёлое лицо вдруг показалось матери таким задумчивым, будто он всего лишь играл в пятилетнего ребёнка.
— Нет, мам, — он как-то странно вздохнул.
— То есть, я хочу что бы Оленька пришла, а та девочка… я не хочу, что бы она приходила к нам больше, — последнюю фразу он закончил уже шёпотом и спрятался под одеяло.
Теперь женщина встревожилась всерьёз.
— Саша?
Из-под одеяла послышалось сдавленное мычание.
— Выгляни-ка на минуту, — она откинула край одеяла и испугалась бледности лица сына. Он лежал с закрытыми глазами и казался ей таким несчастным, что сердце её сжалось.
— Мам, я боюсь её.
— Кого ты боишься, девочку?
Он кивнул и открыл глаза.
— Она приходит ко мне и заставляет меня играть с ней… а потом показывает мне всякие картинки, мама, она плохая!
— Успокойся, милый, — женщина снова погладила сына по голове. Седая прядь… завтра нужно будет обязательно записаться на приём к детскому психотерапевту.
Она вспомнила свой детский страх — некто с горящими жёлтыми глазами, живущий в её шкафу. Когда взрослые укладывали её спать и выключали в детской свет, через некоторое время отпиралась дверца шкафа и…
Да, однажды она увидела эти глаза прямо над собой. Воспоминания были тусклыми, как запотевшие стёкла в автомобиле, но тот смертельный ужас, ощущение неизбежного конца, она запомнила навсегда. Неужели это был всего лишь плод детского воображения?
— Расскажи мне об этой девочке.
Саша закусил губу и покачал головой.
— Мне нельзя, она сказала, что это наша тайна. И ещё она сказала… сказала…
Его вдруг затрясла мелкая дрожь. Мать прижала его к себе, пытаясь успокоить и дать высказаться до конца.
— Так что она сказала?
— Она сказала, что помнит тебя. Когда ты ещё была маленькой.
Женщина почувствовала, как внутри неё что-то оборвалось. Ощущение нарастающего страха усиливалось с каждой секундой, и когда в двери детской заглянул её муж, она едва не вскрикнула от испуга и облегчения.
— Я вам не помешал?
— Нет, — она заставила себя улыбнуться и, выпустив из объятий сына, внимательно посмотрела ему в лицо. Глаза Саши подозрительно блестели, но слёз не было видно. Он казался уставшим.
— Хочешь, я могу поспать сегодня с тобой?
Саша надулся, почти вернув себе прежний вид. Женщина незаметно выдохнула.
— Мам, я уже не маленький.
— Конечно, — она встала с кровати, поцеловала его и направилась к двери.
— Но всё-таки, если что-нибудь ночью увидишь или услышишь, немедленно зови меня или папу. Хорошо?
— Хорошо, — Саша улыбнулся и пожелал им спокойной ночи.
