Пока не прольётся кровь пролившего кровь невинную

Когда у молодого человека спросили, что это означает, тот простодушно объяснил, что в минуты раздражения или переживая обиду, он заходил в сарай и начинал бить бутылки кулаками, разумеется, разбивая при этом руки и порой причиняя себе довольно сильные порезы. Кстати, впоследствии, в январе 1994 г., находясь уже в тюрьме, Джесси сломал кулак (точнее говоря, пястную кость большого пальца), ударив со всей дури в кирпичную стену. Драка в качестве причины травмы исключалась, т. к. содержался он в одиночной камере. Просто не было под рукой бутылки, которую можно было разбить, вот и засадил кулаком по капитальной стене… Поэтому правильнее сказать, что Джесси был скорее не тупым парнем, а безбашенным. И если бы полицейские начали на него грубо давить, угрожать или перешли бы к реальному физическому воздействию, то благодаря несдержанности и темпераменту Джесси подобное не осталось бы без явных последствий. Молодой человек полез бы драться, его пришлось бы заковывать в наручники, он бы рвался и метался, закатил бы истерику, а поскольку тормозов не имел, то следы бы подобного буйства остались бы обязательно (тут и ссадины на запястьях, весьма сильные, кровоточивые и легко узнаваемые, и травмы иного рода). Если бы низкий IQ Мискелли действительно создавал для него проблемы в понимании происходящего вокруг и превращал юношу в эдакого «зомби», то отец просто-напросто не разрешил бы полиции проводить допрос с использованием полиграфа. Между тем, отец такой допрос разрешил, стало быть не сомневался в том, что сын всё поймёт правильно. Мискелли-старший, кстати, был весьма привязан к сыну и в дальнейшем всячески демонстрировал ему свою лояльность — посещал в тюрьме, передавал деньги, общался по телефону.

Поэтому в версию принуждения со стороны полиции как-то не верится. Да, рассказ Джесси Мискелли о событиях 5 мая озадачивает некоторыми деталями и нестыковками, но тут скорее мы имеем дело с ошибками памяти и косноязычием самого Джесси, нежели злонамеренными проделками инспектора Гитчелла и его подчинённых. Вся эта история с неожиданным и сумбурным признанием Джесси оставляет именно такое ощущение…

Арест этой малопочтенной компании — Эколса, Болдуина и Мискелли — а также обыски мест их проживания уже утром 4 июня 1993 г. стал сенсацией, сначала местной, а затем и общегосударственной.

И в тот же самый день следственная группа получила новую вводную информацию, причём оттуда, откуда, казалось бы, сюрпризов уже ждать не приходилось.

Речь идёт о новом заявлении Аарона Хатчисона, того самого 8-летнего мальчика, которого в конце мая старший инспектор Гитчелл направил на психиатрическое освидетельствование. Что стало причиной нового допроса непонятно — нигде никаких указаний на сей счёт отыскать не удалось. Если же говорить об интуитивном ощущении, то оно заставляет подозревать излишнюю болтливость мальчишки, брякнувшего во время экспертизы что-то сильно невпопад, что-то такое, что заставило врачей насторожиться и обратиться в полицию с предложением ещё раз поговорить с важным свидетелем. Как бы там ни было, из содержания допросов Аарона, последовавших 4, 6 и 9 июня 1993 г. можно понять, что мальчик сначала имел доверительный разговор с детективом Браем, а уже после этого его официально трижды допросили, что называется, под запись.

Итак, что же поведал 8-летний важный свидетель на этот раз?