Пока не прольётся кровь пролившего кровь невинную

А далее произошло нечто не совсем понятное, такое, что не попало ни в стенограмму допроса, ни на видеозапись. Детектив Рон Лакс (Ron Lax) стал кричать на Бадди Лукаса. Что вызвало эмоциональную вспышку офицера, не совсем понятно, возможно, ему не понравилось то, как Лукас пытался переложить ответственность за собственный проступок на Мискелли, возможно, что-то иное. Сам Лукас по его собственному признанию, был чрезвычайно напуган произошедшим и решил, что его теперь отправят в тюрьму. Ему было предложено пройти допрос с использованием «детектора лжи», Лукас согласился и во время собеседования с детективом Дарэмом, объяснявшим порядок проведения допроса, попытался объяснить ему неправоту действий детектива Лакса. Разумеется, из этого ничего не вышло, Дарэм работал по своему алгоритму и в его обязанности не входило обсуждение действий других детективов.

В результате проблема не только не была урегулирована, но только усугубилась. В ходе допроса с использованием полиграфа Бадди Лукас полностью дезавуировал собственные показания, данные буквально получасом ранее. Он заявил, что сделанные им в ходе сегодняшнего допроса утверждения не являются правдивыми, что 6 мая он не получал обувь от Мискелли и, наконец, что Мискелли не рассказывал ему об участии в убийстве Эколза и Болдуина. Причём, эти утверждения, прозвучавшие в ходе четырёх серий повторов, являлись по мнению оператора полиграфа Дарэма лживыми. Т.е., по мнению детектива, слова Лукаса надлежало понимать прямо наоборот. Но вот на четвёртый значимый вопрос, связанный с присутствием Лукаса на месте преступления во время убийства там мальчиков, тот каждый раз давал ответы искренние — он не был в «Робин Гуд хиллс» в момент совершения там тройного убийства.

В конце концов, нервное напряжение, в котором находился Бадди Лукас, достигло апогея, и молодой человек, не управляя собой, разрыдался. Детектив Билл Дарэм, поражённый, по-видимому, подобным кипением страстей, сразу же прервал допрос и вышел из помещения, а Лукас позже признался прокурору Фоглеману, что в ту минуту чуть было в ярости не разбил полиграф, оставленный на столе. В конечном итоге молодого человека успокоили, в полицию привезли его мать, которая и забрала сына домой. Всего же он провёл в здании полиции в тот день более 6 часов.

Мать Лукаса заявила жалобу окружному прокурору на незаконные действия полиции, хотя, строго говоря, ничего особенно незаконного полицейские не сделали. То, что на Лукаса кричал детектив Лакс — это признак непрофессионализма, но отнюдь не свидетельство ошибочных выводов полиции. Поведение Бадди Лукаса и в самом деле страннО, а потому детективы имели все основания подозревать его в лжесвидетельстве. В силу понятных причин следственная группа постаралась случившееся скрыть, и детектив Дарэм оформил протокол допроса с использованием полиграфа по всей форме, хотя его вряд ли можно было считать формально законченным. Остаётся добавить, что в скором времени Лакс был из полиции уволен, что не помешало ему в течение нескольких последующих лет подвизаться на ниве частного сыска.

Потенциально Бадди Лукас мог бы стать ценным свидетелем на процессе Мискелли, но учитывая его поведение в ходе допросов 14 октября, прокуратура отказалась иметь с ним дело. Он не вызывался в суд и имевший место инцидент был предан забвению.

В пятницу 15 октября 1993 г. защита Джейсона Болдуина заявила окружному судье ряд весьма важных ходатайств, которые потенциально могли сильно повлиять на дальнейший ход событий. В этом пакете из 6 прошений самое значимое (как это часто бывает) оказалось последним. В нём адвокаты предлагали разделить обвинения Эколза и Болдуина и рассматривать их в ходе различных судебных процессов. «Хитрый план» присяжного поверенного Прайса заключался в том, чтобы исключить влияние отвратительной репутации Дамиена Эколза на судьбу подзащитного. Как всякий разумный профессиональный адвокат, Прайс боялся, что Эколз окажется тем«камнем», что утащит за собой на дно и Болдуина. Кроме того, разделение подельников потребовало бы от прокуратуры чёткой персонализации каждого пункта обвинения, что в тех условиях проделать представлялось практически невозможно. Криминалисты не дали никаких улик, на основании которых можно было бы утверждать, что Болдуин в момент убийства «делал то-то и то-то», а Эколз — «вот это». Разделение подельников могло чрезвычайно осложнить их обвинение, и подобная инициатива с точки зрения защиты представлялась совершенно разумной и оправданной, поскольку объективно была в интересах последнего. Увидев, что Мискелли отделён от пары своих подельников, и ему предстоит отдельный судебный процесс, адвокат Пол Прайс решил попробовать провернуть подобный фокус и с Болдуином. Однако, забегая вперёд, можно сказать, что задумка адвокатов не сработала: ходатайство оказалось отклонено, и Болдуин пошёл с Эколзом на общий процесс.