Пока вино не превратилось в уксус

Вообще я думал, что мне будет тяжко обсуждать наш провал, но если в процессе и было трудно (разок даже сорвался на крик), то в итоге я почувствовал облегчение. Огромное! Как и она. Её тоже грызло это — потому она была такая нервная в последнее время. Зато теперь я точно уверен, что не буду держать на неё зла. Всё вышло логично, хоть и не особо приятно. И этот её Остин — неплохой парень, пусть и дохляк. А ещё она сказала, что у них с ним… ну, ничего такого не было, пока мы не развелись, и я ей верю — это же Гермиона.

Знаешь, моя мама часто говорит: если открыл вино, нужно допивать его, пока оно не превратилось в уксус. Так и с отношениями. Если уж так суждено, нужно заканчивать их, пока они не скисли окончательно. Теперь я, кажется, спокоен и вполне доволен своей жизнью. Ещё бы найти новую квартиру… Хотя уезжать от Бенджи совсем не хочется.

Конечно ты здесь нужна! И… чёрт, слушай, а не хочешь встретиться, поболтать?

Рон

Рон давненько так не нервничал. Пожалуй, с тех времён, когда только начал встречаться с Гермионой. Хотя нет, такого сравнения он не хотел. То, что было с Гермионой, осталось в прошлом. Сейчас всё иначе. Он стал старше. Увереннее в себе. Но нервничал не меньше. Потому что Луна — другая. Всегда была другой, немного не от мира сего. И Рон нехотя признавался, что понятия не имеет, как себя с ней вести… в такой ситуации. У них ведь свидание, правильно? Он не был до конца уверен. И уж точно не мог быть уверен, посчитает ли это свиданием сама Луна.

Он несколько недель собирался с духом, прежде чем назначил эту встречу. И до сих пор не мог точно сказать, стоило ли это делать. Развод измотал его. Он не стал описывать Луне, как на самом деле скверно повёл себя, когда впервые увиделся с Гермионой после той ночи. Несмотря на то, что он вроде бы принял известие об измене спокойно, увидев жену на следующее утро, Рон не смог сдержаться и разразился язвительной тирадой, которая довела её до слёз и заявлений о том, что «он всегда был бессердечной скотиной». В итоге им понадобилось немало времени на то, чтобы успокоиться и нормально обсудить ситуацию, в которой они оказались. Рону было крайне тяжело усмирить свою обиду, он даже на некоторое время забыл о Луне и о том, что натворил. Иначе это и не назовёшь: даже сейчас он не мог точно ответить, что толкнуло его на тот поцелуй. Одного огневиски, пусть и в таких количествах, само собой, было мало. Но проанализировать всё это он смог лишь несколько недель спустя.

Ему и правда было нелегко решиться на первое письмо. Идея о том, что стоит написать Луне, пришла в тот момент, когда он, спасаясь от очередного приступа материнской любви, на пару дней напросился к Джорджу. Тот повёл себя совершенно нетипично: без слов поставил перед Роном бутылку с анисовой водкой и спустя три рюмки выяснил всё о злополучном поцелуе. Вопреки ожиданиям, не стал глумиться над непутёвым братом, а посоветовал хорошенько подумать: может ли это во что-то вылиться. И Рон подумал, хотя пьяные обрывки мыслей с привкусом аниса с трудом собирались во что-то стоящее. Решающим аргументом в пользу письма Луне стало тягостное чувство, будто чего-то не хватает, происхождение которого Рон некоторое время не мог определить. Однако выпивка и Джордж помогли понять, что этим чем-то была именно Луна Лавгуд.

Они договорились встретиться в «Дырявом котле» — там, где столкнулись полтора месяца назад. Это было символично. Рон специально пришёл пораньше, но на этот раз вместо виски заказал морковный сок, уселся за один из столиков в углу и принялся гипнотизировать входную дверь.

Луна вплыла в неё спустя полчаса — почти не опоздала. На ней было какое-то жутковатое пальто кислотного цвета, которое, впрочем, приятно подчёркивало загар на лице. Он всё ещё держался, Рон даже подумал: не использует ли Луна магию, чтобы его сохранить? Её длинные волосы были собраны в высокий хвост — непривычная причёска, которая определённо ей шла.

— Привет, — мечтательно растягивая гласные произнесла Луна, подойдя к столику.

— Привет, присаживайся, — выдавил Рон смущенно. Сейчас он старался не пялиться на свою спутницу слишком откровенно, потому что она была потрясающе красивая. Кажется, она что-то сделала с глазами: они выглядели иначе, выразительнее.

— Может, пойдём погуляем? — предложила Луна, не заметив произведённого ею эффекта.

— Пошли, — на автомате согласился Рон, мысленно проклиная лёгкую куртку, которую снова нацепил, и жалея, что до сих пор не выучил ни одного согревающего заклинания.

Поднявшись, он двинулся было к задней двери — кратчайшему пути в Косой переулок, — но Луна кивнула в сторону главного входа. Рон, никогда особо не гулявший по магловской части Лондона, неуверенно застыл на месте.