Покровитель

— А что — Дамблдор? — пожал плечами Абраксас. — Безответственный болтун, если не хуже. Прекраснодушными речами он разжигает вражду. И не видит — или не хочет видеть, — куда все катится. К падению Статута — вот куда. Но Дамблдор — это еще не все. Те документы, что ты у меня нашла — это не улика против меня. Там названы некоторые фамилии, если помнишь. Мной выявлены коррупционные схемы, махинации с золотом, которое потом исчезает из оборота… Галлеоны скупаются по низкому курсу и оседают в маггловских банках. И все это ведет к подрыву экономики. Недавний кризис — это результат их деятельности…

— И вы хотите их разоблачить?

— Всех разоблачим, когда придет время. Сейчас у нас мало возможностей. Но сразу хочу тебя предупредить, Рита — ты в эти дела не лезь. И фамилии, которые видела в моих бумагах, забудь. Там люди совсем без сантиментов, у них разговор короткий — крылышки твои в порошок сотрут, лапки оторвут по одной… — его голос снизился до шепота, он сильно сжал в пальцах пустую кофейную чашку, она треснула и раскололась на множество осколков, поранив ему руку.

— Ой! — вскрикнула Рита.

— Пустяки, — отмахнулся Абраксас, вытирая руку салфеткой. — Так о чем я говорил? О кризисе. Курс галлеона, как тебе отлично известно, упал так, что много волшебных семей — те, бизнес которых связан с магглами и маггловскими деньгами — оказались на грани разорения. Того и гляди, придется им наниматься на работу к магглам. Либо сворачивать свой бизнес и начинать заниматься торговлей: покупать у магглов и продавать нам маггловские товары. А это тоже, по большей части, невыгодно, и многих окончательно разорит. Производство зелий и артефактов — вот и все, что останется от экономики Магической Британии. А государство без экономики — не государство. Конечно, Магическую Британию в строгом смысле слова государством назвать нельзя, мы не имеем своей, отдельной территории. Скорее, мы являемся государством в государстве… Но мы и это потеряем. Растворимся среди магглов. И в конце концов сами станем магглами с палочками. Но, может быть, тебе это трудно понять… Ты ведь как раз такая — маггла с палочкой, хоть и не грязнокровка…

— Никакая я не маггла, — обиделась Рита. — И не ругайтесь…

— Я не ругаюсь, — усмехнулся Абраксас. — Я констатирую факт.

— Но, постойте… — Рита подняла руку, как в школе, — вы говорите о коррупции… А разве вы сами не пользуетесь тем, что Министерство коррумпировано?

— Пользуюсь, конечно, — легко согласился Абраксас. — Иметь возможность и не пользоваться к своей выгоде — было бы глупо, разве не так? Однако, когда я был советником предыдущего министра, мадам Дженкинс — курс галлеона поднялся, а цены, напротив, перестали безудержно расти, и даже где-то снизились… Но Минчум со мной работать не захотел — его, видишь ли, не устраивают мои политические взгляды. А я не намерен ждать, пока эти болваны, которые научились у Дамблдора лишь демагогии и пришли к власти под магглолюбивыми лозунгами, снова развалят все, что мне с таким трудом удалось поправить… — с этими словами он отсалютовал Рите рюмкой с ликером. — Ну так что, Рита? Ты со мной?

— Да… — она тоже взяла свою рюмку.

— Выпьем за это.

Потом Малфой бросил на стол маггловскую купюру: «Этого хватит, и за разбитую чашку тоже. Пойдем», поднялся с места и, подхватив Риту под руку, вышел из кафе. Завернув за угол, они аппарировали прямо в ее квартирку.

— Кстати, я твою сову забрал, — сказал Абраксас. — Мой эльф ее кормил, я ее завтра пришлю к тебе.

Это проявление заботы так тронуло Риту, что она расплакалась, уткнувшись в грудь Абраксаса. Он весь напрягся, но не обнял Риту, а просто положил руки на ее локти. Потом, мягко отстранив ее, озабоченно покачал головой:

— Совсем у тебя нервы сдали. Есть в доме успокоительное зелье? А лучше — зелье сна без сновидений, — Рита кивнула, шмыгнув носом. — Выпей и ляг, отдохни. А я к тебе вечером загляну.

Зелье принимать Рита не стала, вместо этого она прежде всего постирала белье и одежду, пропахшие тюрьмой, потом долго мылась в ванне, затем сбегала в ближайший магазин, и только устроившись у телевизора с чашкой кофе, сигаретами и коробкой конфет, наконец по-настоящему почувствовала, что она дома, что все действительно обошлось.

Вечером ее начало одолевать беспокойство — что, если Абраксас не придет? Не потерял ли он к ней интерес после всего произошедшего?