Покрытое кровью сердце…

С глухим стоном я села в кровати и перевела затуманенный взгляд на рыжую вампиршу. В отличие от моей, ее регенерация потихоньку приходила в действие. Еще один парадокс. Что-то я начинаю сомневаться, на счет верности гипотезы того, что меня обратила Кристина. Слишком я странная, для обычного вампира.

А если не Кристина? Что же, получается, я убила ее просто так? Поддавшись яростному порыву? Нет, не просто так. Она привела меня в клуб, отдала на съедение красавчику и сама приняла участие в трапезе.

А если бы, если бы там был Клепа, или Мария, вместо нее, Кристины? Что тогда? Изменилось бы что-то, или осталось? Думаю, не изменилось бы. Вспоминая накрывшую меня волну, совершенно не типичной для меня злобы, я поняла, что убила бы любого вампира, что посмел бы находиться рядом со мной в тот момент.

Можно допустить, что моя непохожесть на остальных вампиров связана с эволюцией, пустившей в моем организме свои корни. Но тогда возникает закономерный вопрос, — почему именно я? С одной стороны приятно ощущать себя особенной, а с другой, быть подопытным кроликом природы, не слишком лестно.

Толчки в дверь с той стороны пока не приносили результатов, — она оставалась закрытой. Но чувство, что скоро она сдастся на милость, в нее долбящим, было почти осязаемым.

Закрыв глаза, я сосчитала до тридцати, пытаясь успокоиться. Но никакого облегчения не получила. Мне стало страшно. Страшно за себя, за Диану, за нас. Да, я вампир, я труп, но я же… хожу, дышу, разговариваю, думаю…

Глубоко вздохнув, я поднялась на ноги, заставив себя всей силой воли это сделать. И стала наблюдать за дверью, которая начала открываться.

— Вова? — я не верила своим глазам.

Передо мной стоял тот, кто выиграл свой автомобиль, разбив мое сердце. Тот, кто умер, попав в аварию на том самом автомобиле. Этого не может быть! Просто не может…

— Ира? Обалдеть. Не плохо выглядишь, держи, — он кинул мне пакет с красной жидкостью, который был подхвачен мной на лету.

Еще не открывая его, я поняла, — в нем кровь. Разорвав пакет зубами, я жадно пила холодную жидкость. Мои ноздри будоражил желанный аромат, желудок с радостью принимал в себя живительные капли, запустившие процесс регенерации поврежденных клеток организма. Боль прошла, а вот сытость не наступила.

— Еще, — попросила я, с надеждой смотря на того, кого непродолжительный период жизни считала любовью всей своей жизни и до недавнего времени мертвым.

Володя отрицательно покачал головой. Он внимательно рассматривал меня, словно пытаясь выявить произошедшие во мне изменения. Не знаю, порадовали они его, или напротив, огорчили, но в следующую минуту дверь закрылась, и мы с Дианой остались одни.

— Свободны, дальше я сам, — скомандовал Вова, а я искренне не понимала, что же все-таки случилось.

Его появление в моей жизни всколыхнуло те чувства, что я отложила в дальний ящик своего сознания. То что он жив не укладывалось в моей голове, а запах псины… Вероятно, это что-то объясняет. Боль от обмана и предательства понемногу заструилась, вытекая прочь, из сковывавшего ее сосуда, но была безжалостно заточена обратно. Я не могу быть слабой, не должна.

Одни мы просидели не долго, Вова вновь вернулся в комнату.

Он молча смотрел на меня, а я… не могла, не хотела смотреть на него.

Я не желала освобождать то, что заточила с таким трудом и сдерживала, не давая ему вырваться наружу.

— Это и правда ты, я не был уверен, когда увидел тебя на крыше клуба вашего клана… — Вова первым нарушил тишину.

Его голос, все такой же, как раньше, как тогда, когда он говорил какая я красивая и как он меня любит. Но все это оказалось ложью с большой буквы.

— Да, я. Так значит, это ты следил за мной, — скорее утверждала, нежели спрашивала я, вспоминая чужое присутствие при убийстве двух вампиров, имевших планы на мою подругу Марго.

Тогда я не успела уловить запах находящегося рядом, а жаль. Узнай я, что это был оборотень, и все было бы по-другому.

— Не за тобой, за клубом, — поправил меня оборотень.

Он стоял возле двери, не делая никаких попыток приблизиться ко мне. Я была солидарна с ним в желании оставаться на своем месте.

— Знаешь, я думала ты погиб тогда, — зачем-то прошептала я, все-таки подняв взгляд на свою первую любовь.

— Знаю, так все думали, продолжают думать. Так надо, котенок, — пояснил он, лаская меня взглядом.

— Не называй меня так, не смей никогда так называть меня! — прошипела я, с неприязнью смотря в его красивое лицо.

— Как хочешь, мне все равно…

— Так я и думала. Скажи, как ты докатился до такой жизни?

— Докатился? — он усмехнулся. — Нет, я добился этой жизни. Я погиб для остального мира и стал… открыт для мира скрытого. Того, где ты и я, реальность. Да не только такие как мы, но это не важно.

— А что важно? — спросила я с вызовом.

— Ира, я должен убить вас. Но…

Вот так новости! Растоптанного сердца мало, нужно еще и жизнь забрать?

— Но? — передразнила я, желая услышать недосказанное.