Пол в алхимической доктрине

При описании царства духа как чего-то, известного гипотетически, а природы-неизвестного, я опустил одну важную вещь, то, если я могу использовать слово «наука» для обозначения совокупности грубых фактов, могу назвать«царством физиологии», в рамках вышеуказанной природы, можно классифицировать как гипотетически известное. Но, чтобы сделать это более понятным это, необходимы дальнейшие разъяснения относительно общей природы знания. Сейчас факты можно разделить по их очевидности и частоте появления на четыре группы. Во-первых, это факты, настолько очевидные, что они парадоксально ускользают от нашего внимания, эти факты являются наиболее распространенными, и они чаще всего встречаются. Я думаю, что тот же случай, когда мистер Честертон говорил, что некто, смотря на лес, из-за леса не видит деревьев, и в «Неведении отца Брауна» у него есть очень хорошая история, показывающая, как человек становится невидимым, надевая форму почтальона. Во всяком случае, нам известно, что когда феномен становится устойчивым, он стремится избежать того, чтобы быть наблюдаемым, постоянное движение можно увидеть только по отношению к неподвижному объекту, а постоянный шум в итоге становится незаметным. С этим явлением тесно связано то, что часто повторяющиеся действия становятся автоматическими и производятся бессознательно. Мы можем понять, таким образом, почему знание о существовании атмосферы, в отличие от знания о существовании ветра, появилось довольно поздно в истории первобытного человека. Ко второй группу мы можем отнести факты, которые встречаются часто, они считаются очевидными. Такие факты прямо воспринимаются просто разумом и часто используются для описания фактов, принадлежащих к двум оставшимся группам, а именно, тех фактов, которые, хотя и являются распространенными, склоны ускользать от внимания в силу их незаметности, а также тех, которые встречаются редко. Такие факты окутаны атмосферой чего-то странного, и разум может удовлетвориться лишь явлением вместе со второй группой фактов или в связи с ними. Это как раз и есть то, что разум — по крайней мере, разум первобытного человека, имеет объяснением. «Это очевидно, — говорим мы, начиная с этого аргумента, тем самым стремясь привести обратить наше внимание на то, что как раз очевидным и не является, и перевести его в разряд очевидного. Для ума, настроенного более скептически, позднего продукта человеческой эволюции, остается вопрос, как объяснить факты очевидные, как в науке, устанавливая все более и более глубокие связи между явлениями, или, как в философии, путем поиска источника и предназначения таких фактов, а еще лучше, сочетанием обоих методов.»

Если говорить о фактах, относящихся ко второму классу, прямое значение которых воспринимается первобытным умом, которые он использует для объяснения таких вещей, которые кажутся, нуждаются в объяснении, трудно найти пример лучше, чем половой акт. Причиной этого является универсальный характер полового акта и прерывистый характер его существования. Действительно, склад ума, упомянутый мной, не ограничивался первобытным человеком, на самом деле, сколько людей сейчас принимают его как факт, приятный или неприятный в зависимости от их пристрастий, никогда не задавая себе вопрос и не чувствуя потребности его задать: почему и зачем? Это неудивительно, ведь как только человек почувствовал необходимость понять, как произошла Вселенная, им бы была создана теория на основании того, что он знал о своем собственном происхождении.

Действительно, как я уже ранее задавал вопрос, откуда бы ему это знать? Какой еще источник жизни ведом ему? Видя, как природа пробуждается к жизни под поцелуями солнца, он, естественно, видел ее как Божественную мать, которая носит в себе плоды, после того, как она вступила в союз с Богом-Солнцем. Нетрудно понять, почему первобытный человек так почитал мужские и женские половые органы или то, что он видел в них символическим, под этим, можно сказать, понимаются те теории в религиях, которые именуются «фаллицизм». Но это, по-моему, как символ полового акта, неадекватно понятию, под которым подразумевается источник всего сущего. Я, как я уже говорил, фаллицизм выродился в аморальность самого гнусного вида, наиболее достойного сожаления, но взгляд на человеческие отношения как нечто аморальное никоим образом не вытекает из сексуальной теории Вселенной. («Фаллосу поклонялись, также его почитали… Все идеи, связанными с ним, были полны благоговения и были в своем роде религиозными… Непристойности же, связанные с фаллосом, как это парадоксально не звучало быть, рождены более прогрессивной цивилизацией, на стадии ее упадка, как о том свидетельствуют Рим и Помпеи».