Полигон

Первым к телу Степы успел Костя. Он перевернул тело и отпрянул, узнавая. Толпа замкнула их в кольцо, нижнюю дугу которого образовали кусты. Совсем близко к стене — ощутил вдруг Сергей всей поверхностью тела. Слишком близко. Он даже почти услышал, как бегут трещины по невидимому стеклу, разделяющему лагерь и тонны нефтяной мглы, рвущейся к людям, жаждущей все новой крови, новых эмоций для своей подпитки. Какого черта вампиров рисуют похожими на людей? Вот горстка уцелевших, пока еще не сошедших с ума, окруженных со всех сторон одним-единственным вампиром.

Костя упал на колени рядом с другом. Степа не отозвался, когда Костя попытался его разбудить — по крайней мере со стороны это выглядело именно так. И никто, даже стоящий совсем рядом Виктор, не сделал и попытки прикоснуться к телу, помочь Косте… Лишь подступили ближе. Люди образовали живой коридор, в другом конце которого стоял убийца, отрешенно глядя на картину оборванной им дружбы, так и не убрав оружие в кобуру. Сергей, глядя на Костю, испытывал странное, болезненное любопытство — а что дальше? Именно любопытство, не сопереживание, не жалость.

— Степа, Степ, ну что же ты? Ну вставай давай, хватит дурить… — Ползая на коленях, Костя пытался поднять друга, заставить его сесть, но мертвец был непослушен, тело, лишенное жизни, валилось набок, голова безвольно моталась… Лежащий на земле фонарь равнодушно освещал их, и по истерзанным ветвям плыли тени Кости и Степы. Ольга всхлипнула и спрятала лицо на груди Паши.

Ребята из «Бирнама», раздвинув толпу, вышли вперед и подняли тело друга — еще одного друга, ушедшего сегодня, — на плечи. Остальные расступились, давая дорогу траурной процессии. Костя так и остался стоять на коленях, с потухшим взором, в живом коридоре.

Виктор вышел на середину неширокого пространства, похлопав Костю по плечу, и зашагал к Володе. По мере их сближения, словно предчувствуя, люди расступались. Проходя мимо фонаря, Виктор поднял его, выключил и отдал в чьи-то руки.

Он остановился, не доходя до охранника пары метров.

— Сдай оружие!

Володя вздрогнул, словно очнулся от сна. Немного удивленно и, кажется, даже испуганно взглянул на Виктора и, мотнув отрицательно головой, отвел руку с оружием за спину. Словно проглянул на мгновение со дна его глаз маленький Вова, чья душа уже второй десяток лет гнила в земле, закопанная в землю между двух взрослых гробов.

Его детство ушло вместе с матерью. Точно так же Вова стоял перед старшими ребятами, в первую же его детдомовскую ночь собравшимися, чтобы «прописать» его на новом месте жительства. Позор и унижение той ночи Володя помнил до сих пор. Нет уж, теперь он в состоянии постоять за себя. Такого не повторится.

Свободной левой рукой Володя нанес страшный удар в висок мастера. Виктор упал, а Володя глубоко вздохнул и перешагнул через лежащее тело. Игроки попятились от него, взъерошенного, улыбающегося страшной улыбкой, почти оскалом, с еще не успевшим остыть пистолетом в руке.

— Что, уроды, страшно? Сейчас еще страшнее будет! — И он открыл беглый огонь по отступающим от него людям. Он, как всегда, не целился — «ПМ» сам выбирал мишени, а Володя лишь нажимал на спуск. Люди падали замертво — охраннику не требовалось это проверять. Затвор заклинил в заднем положении, и на траве остались шесть тел — по одной пуле на каждого. Нужно экономить. Пустая обойма упала под ноги.

— Майор, говоришь? — Володя оттянул затвор, загоняя в ствол первый патрон из новой обоймы. — Хреновый ты майор, вот что… Чего уставился?

Эта фраза уже адресовалась Косте, все еще стоящему на коленях. Он странно ссутулился, чуть покачиваясь. «Как пьяная кобра», — подумал Володя и хихикнул. Прозвучавшие в смешке истерические нотки заставили его нахмуриться.

— Эй ты, лунатик! Не смотри на меня так! Я его не хотел валить. И этих тоже… — махнул он пистолетом в сторону убитых. — Так нужно, понимаешь? Ты понимаешь меня!!! — Володя сорвался на крик. Быстрым шагом он двинулся к Косте. Тот следил за убийцей взглядом, но не делал попыток убежать или подняться с колен. На его щеках блестели мокрые дорожки слез.