Полонская принцесса

Пожалуй, строгие ценители не назвали бы Любомира Лещинского красивым. Не укладывались в классические каноны ни широкое округлое лицо, ни коротковатый, чуть вздернутый на самом кончике нос, ни густые росчерки бровей. Однако полонский король обладал куда более сильным качеством: он был обаятелен, и Робер оказался далеко не первым, кто облегченно расслабился в его присутствии. Лучистые глаза удивительно чистого синего цвета, улыбчивые губы, неожиданные для мужчины его лет ямочки на щеках… даже сама фигура его: полноватая, но еще не расплывшаяся и крепкая — все это располагало к Любомиру собеседников. Да и говорить он умел: живо, хоть и без излишней спешки, может, чуть проще, чем ожидалось от человека его положения, но неизменно доброжелательно.

В этот момент двери распахнулись, и в залу вошла женщина, ведущая за руку маленькую девочку. Завидев короля, малышка отпустила материнскую ладонь и бросилась к нему. Тот наклонился, раскрыл объятия и уже в следующий момент держал девочку на руках.

— Любомир… — с легкой укоризной протянула дама и едва заметно покачала головой.

Робер запоздало сообразил, что это королева — на вечернем пиру ее простое лицо совершенно не запало ему в память — и растерялся. Он заучил, когда и как надо поступать, но в этой семье либо принято вести себя по-иному… либо никто вообще не придерживается никаких правил. Наконец юноша решился и склонил голову перед королевой.

— Доброе утро, ваше высочество, — мягко улыбнулась та ему в ответ. — Не обращайте внимания, у нас каждое утро так.

— Я просто хотел представить нашему гостю мою Янешку, — заявил в свою очередь король. — Она ведь такая маленькая, не склоняться же ему в три погибели!

И он со всей серьезностью представил младшую дочь заграничному принцу, а тот в свою очередь отчаянно пытался понять, не спит ли он до сих пор? Точно ли находится там, где должен быть? Король Любомир не просто не походил на монарха — он казался зажиточным бюргером в окружении семейства. Все выглядело так чуждо, не похоже…

Робер в отчаянии ухватился за воспоминания, вызывая в мыслях образ отца. Строгий взгляд, сдержанные жесты, размеренная речь… и бесконечное достоинство. За завтраком в семье альвийского короля невозможно было бы вообразить себе подобное. И даже Ришар, который опаздывал всегда и везде, диссонируя с дворцовым распорядком, ни разу не позволил себе задержаться настолько, насколько изволит опаздывать старшая полонская принцесса.

Удивительное дело: стоило принцу-кардиналу подумать о девушке, как она появилась. Впорхнула в комнату с живостью весенней птички, поприветствовала родителей и устремила на гостя свой любопытный взгляд.

— Доброе утро, ваше высочество! — звонко произнесла она.

Принцесса Агнешка походила на отца, как только может походить на зрелого мужчину молоденькая девушка. Разве что губы у нее были еще улыбчивее, ямочки на щеках — еще мягче, а глаза…

Робер смущенно потупился. У него не было сестер, которые окружили бы себя юными девицами, и потому принц-кардинал сталкивался с прелестными созданиями нечасто. Как вести себя с ними, особенно учитывая свое положение, он представлял себе плохо… Особенно когда его рассматривали столь беззастенчиво, едва ли не дерзко. С запоздалой паникой подумалось ему, что о дипломатической миссии он беспокоился, а вот о том, что говорить самой полонской принцессе, даже не подумал. Это было упущением с его стороны, и в другое время Робер погрузился бы в самобичевание, однако ему не дали этого сделать.

Очень скоро юноша обнаружил себя за столом в окружении семейства Лещинских. Изо всех сил старался он не наброситься на еду, подобно оголодавшему крестьянину, но полонцы сами подали пример, с удовольствием приступив к трапезе и ни в чем себе не отказывая. Робер и не заметил, как подстроился под них.

Только утолив первый голод, юный принц-кардинал вернул себе способность нормально воспринимать окружающий мир. Робер даже сообразил, что если вчера с Анджеем и Юзефом он, как мог, изъяснялся на полонском языке, если король Любомир с супругой завели с ним разговор на латыни, то принцесса Агнешка обратилась к нему на его родном языке — и прозвучало это довольно чисто. Он бросил на девушку благодарный взгляд, но та, казалось, была погружена в какие-то свои мысли и лишь рассеянно ему улыбнулась.

Король Любомир уловил момент и взял гостя на себя, тем более, что полонские принцы были слишком малы, а королева, казалось, полностью посвятила свое внимание пятилетней Янешке.

Старшая из принцесс, наконец скромно опустившая взгляд, в разговор предпочла не вмешиваться. Робер не мог прочитать ее мыслей, но узнай он, о чем та думает, он смутился бы гораздо сильнее, нежели когда-либо ранее.