Половина лета

Пожилой человек, чем-то похожий на отставного чиновника, остановился и внимательно посмотрел на девушку. За его спиной возвышался слуга с зонтиком в руках.

— По случайному стечению обстоятельств виконт Талве это я, — сухо сказал он. — Чем могу быть полезен, сударь?

Пятеро путешественников сгрудились вокруг него.

— О, господин Талве, это и впрямь счастливое стечение обстоятельств! — вещала Лия. — Мы чиновники, едем с государственной ревизией и попутно везём письмо вашей супруге от её матери, госпожи ле Венар, что проживает в Венакхе!

Остальные с интересом наблюдали за развитием и расцветом в их спутнице дипломатического таланта.

— Отлично, — так же невыразительно сказал господин Талве, и Толя подумал, как это можно не любить такую милую тёщу, как Катарина ле Венар. — Прошу следовать за мной.

Путешественники отправились за виконтом, и менестрель, оказавшийся в цепочке первым, старался не терять из виду спину его слуги.

Наконец Талве подвёл их к воротам своего дома, густо обвитым диким виноградом. За воротами в глубине двора стоял неказистый двухэтажный особнячок, выкрашенный в голубую краску, которая в некоторых местах пооблетела. Пожилой лакей отворил ворота изнутри и пропустил всех пришедших. Во дворе господин Талве обернулся к гостям.

— Я позволяю вам нанести визит моей жене, но только в моём присутствии, — поджав губы, сказал он и подозрительно оглядел всех пятерых, особенно остановив свой взгляд на министре, который как раз в этот момент изображал саму невинность.

— Ой, какой домик-то неказистенький, — тихо пробормотала Лия. Толя и Хаурун с двух сторон толкнули её локтями, но опоздали. Господин Талве как раз обернулся к подошедшему слуге и ничего не услышал, а вот позади путешественников раздался звон вынимаемой из ножен шпаги и громкий голос:

— Вы посмели оскорбить мой дом! Сударыня, я вас вызываю!

Все разом обернулись, а Лия, похожая на нашкодившего кота, спряталась за Люциуса.

— Ядвига, дорогая… — начал господин Талве, но не был услышан.

— Обнажите вашу шпагу! — бушевала жгучая брюнетка, одетая в штаны и синий колет. Однако если с Лией фокус ещё проходил, то госпожу Талве никто и никогда не принял бы за мужчину из-за пышных объёмов.

Что делать с оскорблённой воительницей, никто не знал.

— Приношу свои извинения хозяйке дома, — пискнула Лия. — Я вовсе не хотела вас оскорбить!

— Вы мне ответите! — рявкнула Ядвига, не оставляя своих воинственных намерений.

— Сударыня, может, вам будет угодно вначале прочесть, что пишет вам ваша матушка? — вмешался Хаурун, доставая из-за пазухи письмо госпожи ле Венар.

— К дья… Что?! — шпага влетела в ножны, а госпожа Талве выхватила письмо и сорвала с конверта печать. — Так… так… ага… вот!

Путешественники переглядывались, пряча улыбки. Ядвига была слишком прямолинейна для женщины и выглядела диковато, если не сказать смешно. А Толя никак не мог решить, нравится она ему или нет. Рядом с Вороной шумная воительница безнадёжно проигрывала, хоть и была красива.

— Поединок откладывается! — объявила госпожа Талве и сложила письмо. — Дорогой, это наши гости, их нужно устроить на ночь.

— Но у нас нет места, — проблеял её супруг, — пусть господа остановятся в гостинице.

— Заколю! — пригрозила его дражайшая половина. — Моя матушка в долгу перед этими людьми. Господа, отдайте лошадей конюху и прошу в дом.

Толя посмотрел ей в спину, остановил взгляд на обтянутых штанами ляжках и тяжело вздохнул. Госпожа Талве ему не нравилась, но что-то в ней было… Вечер был больше похож на светский приём, по крайней мере, хозяйка дома расстаралась на славу. Её супруг держался тенью, лишь изредка пытаясь напомнить Ядвиге, что такое старание однозначно вызывает у гостей мысль о провинции, которая не хочет ударить в грязь лицом, а в итоге выглядит смешно.

— Провинция? — переспросил Люциус, услышав часть разговора. — Что есть провинция? Имеется в виду всё, что находится вдали от столицы, но разве Феала можно назвать провинцией? Город прекрасен, и в нём есть то, чего Белому городу отчаянно не хватает, особенно в летнюю жару, — моря. Вы бывали в Белом городе?

Министр и перетягивал на себя всё внимание, понимая, что его спутники должны отдохнуть, иначе есть вероятность, что они скажут что-то не то.

Подавали, конечно, рыбу: в кляре, под морковным соусом, маринованную, солёную и копчёную, подавали варёных осьминогов, были и мидии в кислом соусе, и устрицы. Вино не представляло собой ничего особенного, но любовно вынутые из погреба бутылки заставляли умилиться.

Толя по очереди пробовал всего понемногу, раньше он и не видел таких яств. Это в приморском городе они были обыденностью, а ко двору Хауруна везти устриц издалека было слишком трудно. Он по примеру остальных раскрывал ножом створки раковины и высасывал ещё живого моллюска; в прежние времена обычай есть сырую морскую тварь показался бы ему диким, но сейчас он уже не удивлялся, а принимал как должное.

Шумная Ядвига притихла за столом, только зорко следила, чтобы тарелки не оставались пустыми.