Половина лета

Толя обернулся в другую сторону, чтобы понаблюдать за столом, за которым расположилось человек шесть. Один из них, с изуродованным шрамами лицом, свёрнутым набок носом и чёрной повязкой на глазу, видимо, был главным. Рядом с ним сидел человек с тонким худым лицом; из-за обшлагов его камзола выглядывали поникшие испачканные кружева. На своего соседа он посматривал с явным презрением, наверное, потому, что ему приходилось всё время отодвигать его потёртую треуголку, которую тот, не замечая, двигал локтём ему под нос. Толя не слышал, о чём шла речь, но одноглазый вдруг хватил ладонью по столу и рявкнул:

— Заткнись, Фрэнк! Если бы не наш марсовой, и сейчас бы вы сидели на том острове!

— Не сомневаюсь, — невозмутимо ответил тонкий с сильным акцентом. — Но это не повод грабить наш… э-э… севший на мель корабль.

— Да что там грабить? -возмутился одноглазый. — Мокрые тряпки?

— Не тряпки, уважаемый, а лучшее хайдландское сукно и бурбонская парча, — Фрэнк поднял палец.

— А под какими флагами их до вас везли? Не под нашими ли? — одноглазый засмеялся, словно залаял.

— Это с каких пор вы защищаете трусливых купчишек? — вкрадчиво протянул Фрэнк, вытащил из кармана камзола круглое стёклышко и принялся рассматривать собеседника сквозь него.

— А не ваше дело! — одноглазый хлебнул из кружки приличный глоток и, не поморщившись, утёр рот рукавом. — Ваша королева думает, что ей всё можно, а я говорю: дура она, что чужими руками жар загребает. Сначала посмотрела бы, что за руки!

— Ваше счастье, господин Боу, что моя шпага утонула при переправе на остров, — очень спокойно произнёс Фрэнк, и у Толи по спине побежали мурашки: в этом голосе он услышал обещание смерти.

— А то что, проткнул бы меня, старика Бена Боу? — одноглазый рассмеялся, хлопнул Фрэнка по плечу. — Так ты сначала молоко с губ утри, а потом на стариков руку поднимай. Я-то поболе твоего видал.

— А что, Фрэнк, — подал насмешливый голос один из сидящих за столом, — сидит у тебя наш кэп в печёнках, а?

— Сидит, — признался Фрэнк, немного поникнув. — А что, деваться мне некуда, так у вас, кажется, говорят…

— Ага, до Мистландии твоей далеко как до пекла адова! — прохрипел Боу.

— Ну, тогда не так уж далеко, — заметил Фрэнк, и за столом захохотали.

Наслушавшись, Толя обернулся к своим спутникам.

— Ой-ой, — сказал он, и все его прекрасно поняли.

— Спокойно, — промолвил герцог, почти не разжимая губ. — Мы ничего не слышали.

Тем временем те двое, которые были у стойки, вернулись к своим товарищам.

— А по суше, однако, ходят чудные новости! — сказал один, садясь. — Говорят, будто король Хаурун сбежал из дворца из-под охраны и отправился по белу свету смотреть, как народу живётся.

Эту фразу услышали все пятеро путешественников, замерли, не донося до рта вилок, а Хаурун беззвучно выругался. Толя на всякий случай нащупал на поясе нож. Ему на мгновение показалось, что они уже раскрыты, что конец их путешествию придёт здесь, в портовом Тизе в солнечный день.

— Уходим, — тихо произнёс герцог. Они поднялись все разом, Магнус бросил на стол золотую монету. У самого выхода менестрель чуть оттеснил в сторону шедшего впереди Хауруна и первым взялся за ручку двери.

— У тебя, Фрэнк и фамилия вероломная, что на тебя обижаться? — спрашивал Боу и вдруг осёкся. — Эй, крысы сухопутные, куда пошли?

У Толи внутри что-то ёкнуло, он обернулся вместе со всеми, готовый драться хоть в одиночку против этих восьмерых. Хозяин трактира уже предусмотрительно ушёл чёрным ходом.

— Вы это нам? — холодно спросил король, опередив министра. Толя услышал, как позади него чья-то шпага медленно выходит из ножен, но не сводил глаз с пиратов и потому не знал, кто не выдержал — Лия или Магнус.

— В чём дело? — протянул Фрэнк, возвращая себе потерянный было гонор. — Вероятно, в том, что вы услышали то, что слышать не должны были? Видите ли, я предпочту быть вздёрнутым у себя на родине, а не в этом захолустье…

Хаурун скрестил руки на груди.

— Во-первых, сударь, у нас не захолустье, и я не понимаю, что вы вообще сюда приехали, если вам здесь не нравится. Во-вторых, господа пираты, нам до вас нет никакого дела, мы ищем одного человека и не менее вас заинтересованы в том, чтобы лишний раз никому не попадаться на глаза. В-третьих, если вы видите, что рядом посторонние, то нечего орать во всю глотку.

— А ты не указывай, что нам делать! — выкрикнул один из пиратов, молодой мужчина в красной косынке.

— А с тобой, Волк, мы ещё в Керминоре не договорили, — припечатал король, едва бросив взгляд на него.

— Та-ак… — протянул Боу, в упор глядя на наголо бритого пирата с серьгой в ухе. — Ты кого мне в команду притащил? Шпика? Это какие у него с ними дела могут быть?

— Я его не знаю! — вскрикнул Волк, озираясь.

— А он тебя откуда знает? — спросил Боу.

— Мы встречались в Керминоре, на главной площади, когда этот молодец был прикован к позорному столбу, — сообщил Хаурун. Волк ударил кулаком по ладони.

— Какого дьявола я сказал тебе своё имя?!